— (Выглядит забавно. Откуда ты знаешь, что это он?)

— (Верь мне на слово), — подумал Мертвый Глаз.

— (А все-таки?)

Его раздражение снова кольнуло меня.

— (Мы прошли, отслеживая его сторожа-охранника, от адреса лаборатории Смерта, через дюжину ложных остановок — к этой. Она — конец линии. Это настоящее), — удовлетворенно, самодовольно и чуть ли не облизываясь, как наевшийся сметаны кот, сказал Мертвый Глаз.

— (Где мы?)

Что-то забулькало у меня в мозгу, всплывая на его поверхность, как пузыри: смех.

— (Хочешь спросить — в какой части мира? На орбитальной станций между Землей и Луной. Не смотри вниз.)

Я скорчил презрительную гримасу — попытался во всяком случае.

— (А почему она так выглядит? Как облако…)

— (Частное владение. Настоящее частное владение. Большинство командирских информационных ядер прозрачны, поскольку почти все операции корпораций — открыты. Прятать их нет необходимости. Верь мне, самое ценное лежит под толстым слоем льда, в глубине их холодных, холодных сердец.)

— (Но для нас это ничего изменить не должно? Верно?) — Что-то в его плавающей интонации смущало меня.

— (Не должно, да может… Тот факт, что тебе не удается заглянуть внутрь, означает, что щит безопасности у Смерта толще остальных, он покрывает большую часть электромагнитного спектра. Мы — часть этого спектра, малыш, и не забывай про это. Эта система чересчур специфична, чтобы быть по-настоящему чувствующей. Ты и сам ощущаешь это: она не любопытна. Но в своем деле она — дока. Однако для тебе подобных проблем возникнуть не должно. Ты привык быть вором. А это то же самое. Давай, действуй как профессионал, помни все свои уловки — но не теряй головы. Не вздумай даже чихнуть — ты заденешь систему, и, если она станет оглядываться, то может тебя обнаружить… Давай, дуй сквозь файлы, пока не увидишь то, что тебе нужно. А потом выскакивай обратно.)

— (Эй, что значит «ты»? Ведь ты же сам — взломщик!)

— (А ты — карманник-интеллектуал. Ты знаешь, что ищешь. А я могу пропустить что-нибудь важное. Чего скулишь-то?)

— (Я плачу тебе за то, чтобы ты сделал самую трудную часть…)

— (Ты платишь за шанс получить новое занятие. Самое трудное — найти место. Мы это сделали. Продолжай. Только держи связь, не исчезай. Эти информационные воронки как мертвые звезды: их плотность так велика, что, однажды попав внутрь, трудно найти выход. Ты можешь выйти не в том месте, спровоцировать спазм и никогда не найти дверь, в которую вошел.)

— (Великолепно.)

Я почувствовал, как он мысленно подтолкнул меня, и я медленно стал прицеливаться, а мое спектральное тело — так же медленно, подобно протоплазме или струе воздуха, потекло к месту, где Смерт захоронил свои трупы. Я постарался сосредоточиться на том, зачем я пустился в это безумное путешествие и как мне вернуться, и опять почувствовал, что желание заполучить эту проклятую информацию зарядило меня, как аккумулятор, энергией. Я ощущал, как небытие плавно двинулось с места, заскользило, затягивая меня в воронку все глубже и глубже, все быстрее и быстрее, пока я не наткнулся на бесцветную бесформенную стену, которая могла остановить, отправить восвояси или уничтожить любого, кого она почувствует и идентифицирует. И стена всосала меня, пропустила сквозь свою толщу, сквозь исходящие мелкой рябью кольца ослепляющего и обжигающего молчания, — и я был проглочен чревом.

Я словно очутился в улье — в улье, полном кипящих энергией насекомых — заряженных частиц, которые плотным жужжащим роем проносились сквозь меня, и каждая частица танцевала свой, особенный, танец, сливаясь со своими подругами в идеальной гармонии всеобщего действа. Я все еще мог чувствовать нить контакта с Мертвым Глазом, которая, подрагивая, словно тончайшая нежная паутинка, разматывалась позади, подбадривая меня, когда я, точно сквозняк, просачивался в потайную душу Смерта. Вереницы кодов проходили сквозь мой мозг светящимися струйками невидимого дыма. Те штуки, которые заставил меня выучить Мертвый Глаз, превращали мерцающий свет и тьму в номера, цифры, факты — в правду…

Я, шныряя в ткани несуществующего бьющегося сердца, просматривал приговоры, подписанные Смертом: все те прошедшие годы, все те дезинфицированные, идеально сохраненные детали тысячи разных способов так разрушить человеческое тело, чтобы уже никто не смог склеить его заново. Я старался не останавливаться, не засматриваться и не запоминать, поскольку это было не мое дело: здесь я ничего не мог изменить. Я был всего лишь привидением. И лишь один смертный приговор интересовал меня — тут я еще мог вмешаться. И я продолжал искать нужную частоту, которая написала бы своим электромагнитным лучом знакомое мне имя жертвы… Элнер. Я искал и не находил, снова искал и снова не находил, знал, что оно должно быть здесь, и все же не находил.

Я задавил в себе опустошающее разочарование, которое уже почти ослепило меня, и начал все сначала. Искал по датам, месту, деталям, сужая и сужая круги…

Та Минг. Имя огненной вспышкой хлестнуло мне по глазам. Дэрик. Жертва. Место, время, подробности — все совпадало… но это оказалась не та жертва. Дэрик. Не Элнер. Никто не хотел убивать Элнер, — говорил мне Мика. — Она хочет того же, что и они. Но стоило мне один лишь раз назвать в Пропасти имя Дэрика, они чуть не убили меня. Кто-то хотел убить именно Дэрика. Они пытались взорвать Дэрика… но подстроили так, чтобы все выглядело, как покушение на Элнер, посчитав, что она уже засвечена.