На какое-то мгновение я приподнял свои защитные барьеры, проникая в его мозг, желая насладиться страхом, который, должно быть, выедает сейчас его кишки.

Страх Дэрика влился в мои мысли — тошнотворный, ослепляющий, мучительный. Я снова выплюнул его, тряхнув головой.

— Я хочу… — тут я сглотнул слюну, — я хочу, чтобы ты прекратил работать сводником. Если ты когда-нибудь приведешь Страйгеру выродка на обработку, тебе конец. Это все. — Я повернулся и пошел к выходу.

— Нет. — Его пальцы, точно наручник, сомкнулись на моем запястье. — Это не все. Не может быть все. Ты не можешь сказать мне, что ты знаешь, а потом сказать, что ничего не хочешь. Скажи, что тебе от меня надо! — Дэрик тряс меня, тело его дергалось.

Я стоял, чувствуя, как мышцы напрягаются под его пальцами.

— (Просто оставь меня в покое.)

Рука Дэрика разжалась и безвольно упала вниз. Он стоял не двигаясь, но все еще дрожал; губы были влажными, челюсть отвисла. Таким я его и оставил, вышел и закрыл за собой дверь, и мне не пришлось узнать, что он сделал потом.

Придя в офис Элнер, я притворился, что работаю, но сконцентрироваться не мог. Разговаривая с Дэриком начистоту, я сломал тонкий лед между светом и тьмой. Мои мысли расходились с окружающей меня фантастической реальностью — миром, который существовал лишь постольку, поскольку вы верили в его реальность. Я опять очутился в ночной стране, в ином мире, которому принадлежали люди, подобные Дэрику и Страйгеру… Мике и Мертвому Глазу… мне. Я сидел, уставившись в стену, и видел перед собой Старый город, где я узнал правду: свет — иллюзия, и вечна только тьма, которая существовала до рождения звезд и будет существовать еще долго после их смерти.

Я не мог заниматься делами Элнер, внезапно они показались мне бессмысленными и глупыми, как вера в человеческую природу. И начал играть с терминалом, вытаскивая новые сведения, пытаясь понять, смогу ли я обнаружить потайной лаз во внутреннее пространство Сети без помощи Мертвого Глаза. Но безуспешно. Я разобрался в работе банка памяти и переходника электромагнитных и химических процессов, которые составляли искусственные мозги Информационной Сети. Но я не смог найти, что у меня со всем этим общего. Молекулы стены имели ко мне точно такое же отношение. Покопавшись еще немного, я поставил крест на бесполезных попытках и спросил себя: есть ли смысл возвращаться в пещеру Мертвого Глаза? Но знал, что вернусь в любом случае.

День, слава Богу, подошел к концу и отпустил меня на свободу. Я сел в поезд, спустился под воду и проделал путь к дому Мертвого Глаза без проблем. Может потому, что сегодня вечером я вел себя так, словно принадлежал этому миру.

Я добрался до мозга Мертвого Глаза, и он меня впустил.

— Где твой брат? — подозрительно как всегда спросил он.

— Он там, где должен быть. — Я не попросил Мику пойти со мной в этот раз. Я посчитал, что нам обоим будет лучше, если я справлюсь сам, пусть и рискуя на этих улицах шкурой.

Мертвый Глаз расслабился, скорчив болезненную гримасу, которая, впрочем, означала, что он успокоился. Я забыл, что его глаз выглядит как дерьмо. И, передавая ему терминал, постарался забыть об этом опять.

— Я закончил.

— (Посмотрим.)

Я впустил его в свою голову, давая ему возможность самому убедиться, что в моем мозгу аккуратно скопирована вся информация.

Он кивнул.

— (Думаешь, ты готов?)

Я пожал плечами и поневоле вспомнил свои сегодняшние неудачные попытки.

— (Ты не веришь, что это будет работать), — подумал он, читая мое колебание. — (Потому что ты уже пробовал), — Мертвый Глаз неожиданно рассмеялся ржавым от долгого молчания, скрипучим смехом, и я понял, что он догадался.

— (Покажи, что ты сделал.) — Он кивнул на стоящий в углу комнаты терминал.

Я подошел к терминалу, сел и прикрепил на лоб провода. Потом оглянулся на него.

Он кивнул; его мысли, вскочив мне за закорки, понукали меня. Я сделал то же, что и сегодня днем, пытаясь вылепить нечто настоящее и узнаваемое из безжизненных потоков… Опять неудача.

— (Нет! Нет!) — громко крикнул он внутри меня и оборвал контакты. — Ты все делаешь не так! — сорвался он на обычную речь, когда раздражение проломило его контроль. Внезапный резкий звук больно ударил мне в уши.

— Ну, а как же тогда мне…

— (Ты ищешь живое. Это неживое!) — оборвали меня его мысли. — Это система, ты, земляной червяк, — сказал он, медленно и четко, точно я был круглым болваном. — Всего лишь система. Кроме нее, здесь ты никого не найдешь.

— Я знаю, но…

— Ни хрена ты не знаешь, малыш. Мои записи не рассказали тебе всего. Ты не понял важную часть…

— (Подожди), — подумал я, — (не говори. У меня на хвосте легионеры Центавра, и я не уверен, что за мной не шпионят.)

Мертвый Глаз нахмурился, но согласился.

— (Хрен с ними… Они не могут слышать нас…) — В любом случае, думать ему нравилось больше. Мне тоже.

— (В Сети нет никого, похожего на тебя или на меня, понимаешь? Смотри.) — Он показал мне:

Сеть не использовала ни один из тех видов энергии, которые использовал когда-либо я. Мне удалось опознать лишь нейротермические схемы — потоки раскаленных нейронов, поскольку именно так псионы общаются с другими людьми. Сейчас мне предстояло научиться видеть новую часть спектра и узнавать новые виды структур. (Это не придет к тебе само — ты должен добраться до него… Ты когда-нибудь ловил случайные электромагнитные сигналы в набитой охраной зоне?)