— Вы не имели права изымать секретные материалы без разрешения.

— Кто-то катит на меня бочку, полковник.

— Не просто катит бочку — вас хотят утопить. Почему?

— Понятия не имею.

— Вы обращались с запросом в Уэст-Пойнт относительно капитана Кемпбелл?

— Обращался. Разве в запросе неуместные вопросы?

— По всей вероятности.

Я глянул на Синтию.

— Вы не могли бы поподробнее, полковник?

— Мне ничего неизвестно, кроме того, что они интересуются, зачем вы спрашиваете.

— Кто это «они»?

— Не знаю. Но вы, видимо, задели чувствительные струны, мистер Бреннер.

— Похоже, вы пытаетесь помочь мне, полковник.

— Если вдуматься, вы и мисс Санхилл — лучшие кандидатуры для такого дела, но вы не сумеете завершить его в отведенный срок, поэтому остерегайтесь. Рекомендую залечь на дно.

— Мы с мисс Санхилл не преступники, а следователи.

— Выговор — это предупредительный выстрел. Второй нацелен в сердце.

— Все верно, только второй выстрел сделаю я.

— Вы просто сумасшедший. Нам бы побольше таких... Надеюсь, ваша напарница сознает, в какую историю влипает?

— Боюсь, я сам этого не сознаю.

— Я тоже, однако, все пошло с вашего запроса в Уэст-Пойнт. Желаю здравствовать.

В трубке послышались короткие гудки.

— Ну и ну... — протянул я, глядя на Синтию.

— Значит, мы правильно сделали, что обратились в Уэст-Пойнт.

Я позвонил в Джордан-Фиддз и попросил к телефону Грейс Диксон.

— Грейс, я только что узнал, что к вам едут люди из Учебного центра забрать вещи капитана Кемпбелл. В том числе, разумеется, и компьютер.

— Знаю, они уже здесь.

— Проклятие!

— Не волнуйтесь. После разговора с вами я все скопировала на дискету... Вот они как раз уносят компьютер... Но до интересующих нас файлов им не добраться — паролей-то они не знают.

— Молодец, Грейс. Назовите мне пароли.

— Их три. Один — для личных писем, другой — для списка имен, телефонов и адресов любовников, третий — для дневника. Пароль для писем называется «Злые заметки», для списка имен — «Папины дружки», для дневника — «Троянский конь».

— Отлично... Берегите эту дискету как зеницу ока.

— Держу ее у сердца.

— Поспите сегодня с ней, ладно? Потом поговорим.

Затем я позвонил в Фоллз-Черч, через несколько секунд меня соединили с Карлом Хеллманом.

— Я слышал, что запрос в Уэст-Пойнт кого-то рассердил, а может, и напугал, — сказал я Карлу.

— Кто вам это сказал?

— Я спрашиваю: что вам удалось узнать?

— Ничего.

— Но это очень важно.

— Я делаю, что в моих силах.

— Что вы предприняли, Карл?

— Мистер Бреннер, я не обязан вам докладывать.

— Правильно, не обязаны. Но я просил вашей помощи, чтобы раздобыть эту информацию.

— Я позвоню, когда у меня что-нибудь будет.

Синтия сунула мне листок бумаги, на котором написала: «Его прослушивают».

Я кивнул ей. Голос Карла и вправду звучал как-то странно.

— Карл, скажите — на вас наседают?

— Наседать не наседают, но все двери захлопываются перед самым моим носом. Действуй без этой информации. Меня заверили, что она тебе не нужна.

— Понятно. Спасибо.

— Завтра или послезавтра увидимся.

— Поскольку моя просьба не обременяет вас, может, устроите административный отпуск мне и мисс Санхилл и зарезервируете авиарейс куда я захочу с открытой датой?

— В Пентагоне будут счастливы.

— И, пожалуйста, выкиньте эту долбаную бумагу насчет выговора. — Я повесил трубку.

— Объясни, пожалуйста, что происходит? — спросила Синтия.

— Похоже, мы открыли ящик Пандоры, вытащили оттуда банку с червями и кинули ее в осиное гнездо.

— Как-как? Повтори.

Повторять я не стал, а сказал:

— От нас все открестились. Ну да ладно, справимся одни.

— Ничего другого нам не остается. Но что все-таки случилось в Уэст-Пойнте?

— Карл уверяет, что это не имеет прямого отношения к убийству.

Синтия помолчала.

— Последнее время я вообще в нем разочаровалась. Никогда бы не подумала, что он даст задний ход.

— Я тоже.

Мы поговорили еще несколько минут, стараясь придумать куда еще сунуться, чтобы получить доступ к архивам Уэст-Пойнта. Потом я бросил взгляд на часы.