— Я никогда не был...

— Вдобавок фотографии, сделанные «Поляроидом».

— Я... я...

— А также записи в ее дневнике...

— О Боже...

— Послушайте, полковник, мне безразлично, чем вы там занимались с Энн Кемпбелл, но к делу об ее убийстве вас допускать нельзя. Не усложняйте проблему. Позвоните Главному военному прокурору, а еще лучше — летите в Вашингтон и подавайте рапорт об отставке. Сами составьте на себя обвинительное заключение, а дела передайте тому, кто способен держать дружка в штанах. Впрочем, нет — у вас в старшем комсоставе есть женщина?

— Есть... майор Гудвин.

— Вот она и будет следить за делом Энн Кемпбелл.

— Вы не имеете права давать мне приказания.

— Если бы у нас существовала практика разжалования офицеров, вы завтра же были бы рядовым первого класса, полковник. В любом случае через месяц вам придется искать работу в какой-нибудь захудалой конторе или же вас припишут на постоянную адвокатуру в Левенуэрте. Поведите юридически чистую игру, пока есть возможность. Выберите себе роль свидетеля.

— Свидетеля — чего?

— Я подумаю. Всего доброго.

Синтия тоже положила отводную трубку.

— Напился сегодня крови, вампир? — усмехнулась она.

— Я всем пожелал всего доброго.

— По-моему, ты перебарщиваешь, Пол. Конечно, козыри у тебя на руках...

— У меня вся база в кулаке.

— Верно, но ты превышаешь свои полномочия.

— Но не реальную власть.

— Не считай это за личную обиду.

— Ладно, не буду... Я просто вне себя от ярости. Зачем тогда кодекс офицерской чести? Мы присягнули исполнять свой долг, соблюдать высокие принципы честности и морали. Мы связали себя клятвой. И вот видим, как тридцать офицеров отбрасывают эти принципы, — чего ради?

— Ради норки.

Я не мог удержаться от смеха.

— Вот именно, ради норки. Только эта норка — адова дыра.

— Мы тоже не безгрешные...

— Да, но мы не путали личные отношения со служебными.

— Мы ведем дело об убийстве, а не о морально-бытовой распущенности. Всему свое время.

— Хорошо, займемся теперь шутами гороховыми.

Синтия соединилась с Бейкер.

— Пусть войдут... джентльмены из города.

— Слушаю, мэм.

— Только поспокойнее, — предупредила меня Синтия.

— На штатскую шпану я не сержусь.

Дверь отворилась, и специалист Бейкер объявила:

— Шеф Ярдли и полисмен Ярдли.

Вошли Ярдли в светло-коричневой форме. Мы с Синтией встали.

— Не люблю, когда заставляют ждать, но мы народ не обидчивый, — сказал старший Ярдли и, оглядевшись, присвистнул: — Да у меня камеры побольше вашего кабинета!

— У нас тоже, — вежливо ответил я. — Мы вам покажем одну.

Он засмеялся.

— А это мой парень. Уэс, познакомься с мисс Санхилл и мистером Бреннером.

Уэс Ярдли оказался высоким тощим молодым человеком лет двадцати пяти с длинными, зачесанными назад волосами, которые доставили бы ему множество хлопот в любом полицейском участке, кроме его собственного. Рукопожатиями мы не обменивались. Уэс только приложил руку к шляпе и кивнул Синтии.

У мужчин на Юге не принято снимать шляпу, входя в дом, поскольку снять шляпу — значит признать себя ниже по положению. Этот обычай восходит к временам обширных плантаций, джентльменов, издольщиков, черных рабов, белой швали, богатых фамилий и нищих семей. Мне это непонятно, но в армии тоже существуют строгие правила относительно головных уборов, поэтому я уважаю эту традицию.

Стульев не хватало, поэтому мы стояли.

— Твои вещички у меня в конторе, в целости и сохранности, — сказал мне Берт Ярдли. — Можешь забрать в любое время.

— Очень любезно с вашей стороны.

Мне показалось, что Уэс ухмыльнулся, и захотелось двинуть ему в морду. Он был какой-то взвинченный и изломанный, как будто уродился с двумя щитовидками.

— Казенное имущество принесли? — обратился я к Берту.

— А как же? С казенным шутки плохи. Отдал его вашей девчонке у дверей. Считай это мирным приношением, Пол. Не возражаешь, что обращаюсь к тебе по имени?

— Валяй, Берт.

— Это хорошо. Я вот подумываю, не пустить ли тебя в дом к убитой?

— Приятно слышать, Берт.

— Имеешь желание поговорить с моим парнем насчет твоего дельца? — Он повернулся к Уэсу: — Расскажи людям все, что знаешь об этой бабенке.

— Она была не бабенка, а женщина и офицер армии Соединенных Штатов. Специалист Бейкер тоже женщина и военнослужащая, — заметила Синтия.

Берт сделал поклон и дотронулся до полей шляпы:

— Просим прощения, мэм.

Как мне хотелось разрядить свой «глок» в этих типов! Если бы только не крайний срок, отпущенный мне на расследование.