Шрифт:
— Хочешь сандвич?
— Угощаешь?
— Само собой. — Синтия встала. — Хочу проветриться. Сбегать в клуб.
— Чизбургер, хрустящую картошечку и колу.
— Приведи тут все в порядок, — сказала Синтия и ушла.
Я вызвал Бейкер, отдал ей бумагу о переводе Далберта Элкинса и попросил перепечатать.
— Дадите мне рекомендацию в школу УРП? — спросила она.
— Это не так интересно, как кажется, Бейкер.
— Я правда хочу быть следователем по уголовным делам.
— Зачем вам это нужно?
— Очень уж увлекательная работа.
— Может быть, вам стоит поговорить с мисс Санхилл?
— Уже поговорила. Вчера. Она сказала, что скучать не придется. Много ездишь, встречаешься с разными интересными людьми...
— И сажаешь их за решетку...
— И еще сказала, что вы познакомились в Брюсселе. Как романтично!
Я промолчал.
— Мисс Санхилл поделилась, что получила назначение в Панаму на постоянную работу.
— Свеженького кофейку не принесете?
— Обязательно, сэр.
— Тогда все.
Бейкер ушла.
В Панаму...
Глава 25
В шестнадцать сорок пять позвонил полковник Фаулер. Я сказал Синтии, чтобы она подошла к параллельному телефону.
— Можете встретиться с моей женой в семнадцать тридцать у нас дома, с миссис Кемпбелл в восемнадцать ноль-ноль в доме Бомонов. Генерал готов принять вас в восемнадцать тридцать у себя в штабе.
— Напряженное расписание, — заметил я.
— Составлено так, чтобы сделать разговоры покороче.
— Я об этом и говорю.
— У всех трех лиц, с которыми вы желаете побеседовать, мало времени, мистер Бреннер.
— У меня тоже. Но, так или иначе, благодарю вас.
— Мистер Бреннер, вам не приходило в голову, что вы расстраиваете людей?
— Приходило.
— Похороны, как я уже говорил, завтра утром. Полагаю, что вам надо ввести в курс дела сотрудников ФБР. Затем можете присутствовать на траурной церемонии, если пожелаете, после чего вам следует уехать. Расследование будет закончено без вас, и убийца рано или поздно предстанет перед судом. Незачем устраивать состязание на скорость.
— Оно и не было состязанием на скорость, пока не вмешались болваны из Вашингтона.
— Мистер Бреннер, вы с самого начала предпочли действовать нахрапом, как Грант под Ричмондом, не сообразуясь ни с протоколом, ни с чувствами людей.
— Потому Грант и взял Ричмонд, что ни с чем не сообразовывался.
— Потому Гранта и не любят на Юге.
— Полковник, я с самого начала знал, что меня отстранят от дела, и меня, и вообще УРП. Со стороны Пентагона и Белого дома это политически верная акция, и да благословит Бог общественный контроль над военными. Но у меня еще осталось около двадцати часов, и я использую их по-своему.
— Как вам угодно.
— Я завершу расследование, причем таким образом, что армия избежит позора. В этом смысле не доверяйте ФБР и Главной военной прокуратуре.
— Воздержусь от комментариев.
— И правильно сделаете.
— Позвольте о другом, мистер Бреннер. Ваша просьба наложить арест на содержимое кабинета полковника Мура пошла наверх, в Пентагон, и была отклонена по соображениям национальной безопасности.
Лучшего соображения не придумаешь. Только странно, что в Вашингтоне хотят, чтобы я арестовал Мура, и в то же время не дают разрешения изучить его бумаги.
— Так всегда бывает, когда посылаешь запрос. Должны знать.
— Еще бы не знать! Больше я по официальным каналам не действую.
— Но в Пентагоне сказали, что, если вы произведете арест полковника Мура, они немедленно пришлют человека с соответствующими полномочиями, и тот поможет вам выборочно просмотреть бумаги. Но учтите, это не поездка на рыбалку. Вы должны знать, что ищете.
— Ясное дело. Мы это уже проходили. Если бы я знал, что ищу, то, вероятно, оно бы мне не понадобилось.
— Я сделал все, что мог. К какой степени секретности у вас допуск?
— Это секрет.
— Хорошо, я так и передам наверх. Тем временем Учебный центр посылает людей на Джордан-Филдз забрать все, что вы самовольно вывезли из кабинета капитана Кемпбелл. Ни против вас, ни против полковника Кента официальное обвинение не выдвигается. Но письма с рекомендацией вынести вам выговор уже в ваших личных делах... Надо подчиняться правилам, как мы все.
— Я подчиняюсь, когда знаю правила... правила игры.