— Прекрасно, я тоже посплю, а ты, Позднецвет, не храпи!

Песенка фыркнула:

— Кто бы говорил! Сам-то храпишь так, что в Рэдволле никто с тобой рядом спать не может!

Дипплер приоткрыл один глаз и пробормотал:

— Ну нет! Где уж мне до тебя! Вот кто мастер по храпу!

Не прошло и получаса, как все четверо примостились на берегу и дружно и тихо захрапели.

Чернохвост и его банда хорьков увидели спящую четверку с противоположного берега. Выглядывая между деревьями, Чернохвост со злобной радостью сказал окружившим его хорькам:

— Куирр-айр, дрррыхнут! Здесь так тихо и мирррно, верррно? Жаль, жаль, пррридется их ррразбудить. Такие маленькие, жаль.

Один из хорьков вытащил острый нож:

— Не надо их будить. Пусть себе спят. И пррросыпаться им не надо!

Чернохвост сжал тощую шею говорившего:

— Ты сделаешь это, когда Черррнохвост скажет. Куирр-айр, я хочу сначала позабавиться с малышами, прррежде чем они умрррут!

Брат Мелиот и Кротоначальник Губбио решили устроить Пир Середины Лета, который проходил в Редволле каждый год. Война войной, но праздник устроить надо. Что еще может поднять дух защитников аббатства? Единственной проблемой были Шалопай, Блинни, Вугглер и другие проказливые малыши, которые желали помочь во что бы то ни стало. Кротоначальник заканчивал украшать огромный орехово — ягодный пудинг. Наконец он отложил в сторону вилку, залил все сверху взбитыми сливками и медом и, довольный, улыбнулся:

— Урр, взгляни-ка на пудинг, брат. По-моему неплохо!

Мелиот оторвался от яблочно-клубничного пирога и с удовольствием принялся разглядывать творение Кро-тоначальника.

— Красота! Он такой огромный, тебе, наверное, лучше поставить его в дальнюю печь — она побольше. Там уже полно дров и угля, так что осталось только поднести спичку.

Губбио взял лучинку, зажег ее от свечи и поднес к куче дров, огонь тотчас потух. Он попробовал во второй раз — то же самое. Тихонько ворча себе под нос, Кротоначальник снова зажег лучину.

— Хурр, лучина сырая попалась, что ли? Бурр! Когда Губбио уже в третий раз попытался разжечь огонь, он услышал довольное хихиканье и почувствовал дуновение воздуха. Распахнув дверцу печи, он увидел сидящих там малышей.

— Прекрасно, прекрасно. Значит, или у нас не будет праздничного пира, или на пиру будут подавать жареных малышей. Хурр, хурр!

Мышонок Шалопай замахал на крота лапкой:

— Уходи, мы теперь здесь живем.

Брат Мелиот поспешил к другу на помощь с большой лопатой в лапе.

— А что это малыши делают в печке?

Шалопай сунул брату Мелиоту под нос маленькую ложечку:

— А мы готовим креветочный пирог. Не мешайте нам, это очень трудно!

Кротоначальник и Мелиот безмолвно переглянулись. Потом дружно взялись за лопату, которой сажают хлеб в печь, и, засунув эту лопату в печь, вытащили оттуда малышей, миски, муку и какую-то невообразимую смесь, которая, вероятно, должна была быть начинкой для креветочного пирога. Мелиот извлек перемазанных малышей из всей этой мешанины и строго спросил:

— А это для чего? Высушенная креветка, черная смородина, красный перец, горох, редиска? Для пирога столько не требуется!

Кротиха Блинни осуждающе посмотрела на него:

— Вам, может, и не требуется, а нам надо. Мы изобретаем пирог для Командора!

Кротоначальник замахнулся на них длинным батоном:

— А ну прочь отсюда, негодники! Еще раз придете, я из вас бутерброд сделаю!

Малыши поспешно ретировались, по дороге громко жалуясь на несправедливость поваров. Они промчались мимо Римрозы и Эллайо, едва не сбив их с лап. Римроза только головой покачала:

— Помню, Песенка была такая же. Похоже, эти малыши заняты по горло.

Брат Мелиот поклонился им обеим:

— Вы не поможете нам с Пиром Середины Лета? Римроза сделала изящный реверанс:

— Для этого мы и пришли, брат. Я подумывала о том, чтобы сделать салат из сельдерея с сыром, кабачками и петрушкой. А моя мать хорошо печет пирожки с миндалем и черникой. Ой, что это за грязь?

Мелиот только лапой махнул:

— Малыши собирались сделать из этого пирог для Командора.

Бабуля Эллайо разулыбалась:

— Хмм, мне кажется, будет неплохо приготовить все это и подать выдре. Он вечно вбивает малышам в головы всякие дурацкие идеи. Так что на этот раз можно предоставить ему самому расхлебывать их последствия.

А на южной стене Командор осматривал окрестности вместе с Громом и Рузвелом.

— Слишком уж тихо. Мне это не нравится, наверняка они опять что-то затевают.

Гром лениво вращал пращу, на плече у него висел большой лук.

— Единственное, что мы можем, — это быть настороже, Командор. Эй, господин Флориан, как у вас дела?