Песенка покачала головой и сунула Лифвуд прямо под нос полевке:

— Ну уж нет, никаких других лодок нам не требуется. Мы хотим получить именно эту лодку, а вы — Лифвуд. Можете подержать его минутку, я разрешаю.

Мышь с благоговением держала в лапах символ власти, она жадно рассматривала камень на конце палки, поглядывала на наших героев. Чувствовалось, что расстаться с таким замечательным предметом она не в силах. Песенка выбрала именно этот момент, чтобы сказать:

— Все, верните Лифвуд, мы уходим, а вы больше никогда его не увидите. Вы кажетесь таким умным и опытным и наверняка можете построить другую лодку, еще лучше, чем эта. Так почему бы нам не поменяться?

Водяная мышь переводила взгляд с лодки на Лифвуд и с Лифвуда на лодку. Наконец она решилась.

— Договорились!

Старик подкинул в воздух комок земли, трижды топнул лапой и протянул лапу, чтобы лапопожатием скрепить сделку.

Удовлетворенные, друзья пожали ему лапу. Старик усмехнулся:

— Честная сделка, хоть с вами трудновато иметь дело. Получайте вашу лодку — легкая, как перышко, быстрая, как стрела, и руля отлично слушается. Второй такой нет, даже жаль с ней расставаться!

Позднецвет похлопал его по плечу:

— Зато теперь у вас есть Лифвуд, и власть принадлежит вам по праву.

Старик-мышь довольно кивнул:

— Да, точно. Однако хорошую сделку надо отпраздновать. Так мы и сделаем. — Он поднял голову и закричал на весь лес: — Всенапиииир!

От неожиданности наши друзья подскочили. И тут же отовсюду стали появляться другие водяные мыши, которые тоже во все горло орали:

— Всенапииииррр!

Дипплер закинул пожитки в лодку и задумчиво сказал:

— Похоже, нас приглашают на праздник.

Чуть позже в пещеру на берегу набилось огромное количество водяных мышей. Почти у каждой в лапе была или маленькая скрипочка, или барабан. Песенка с друзьями сидела у костра и поглощала приготовленный водяными мышами праздничный ужин: студень, креветки, репу, морковку, грибы и какие-то другие блюда, непонятно из чего сделанные, но очень вкусные. Бурбл поднял свой бокал:

— Да, давайте выпьем за здоровье самой лучшей певицы и умелого торговца, за храброго меченошу и за вечно голодного солдата отряда землероек. Удачи им, куда бы они ни направлялись!

И все водяные мыши подняли бокалы и закричали:

— Верно! Верно!

Дипплер облизнул краешек миски и спросил:

— А больше студня не осталось? Незачем добру пропадать!

Моккан лежал на корме и отдавал приказы:

— Веслами, веслами работайте! Шевелитесь! Фенно, дружок, выводи лодку на середину реки, подальше от берегов.

Землеройка подавила вздох и, направляя лодку, куда ей было приказано, сказала:

— Эта гонка меня вконец вымотала. Глаза прямо слипаются, сэр.

Моккан с непроницаемым видом опробовал на лапе остроту своего страшного топора и посоветовал:

— Ты лучше разлепи свои глаза, а то я им помогу закрыться навсегда!

А лодка все плыла и плыла в ночной тишине.

По спальне королевы Сильф скользила белая мерцающая фигура с черными провалами на месте глаз и окровавленным ртом. Она двигалась медленно, обходя спальню по кругу. Голос ее, казалось, доносился откуда-то издалека, словно говорил бесплотный дух из другого мира.

— Сиииильф! Я вижу тебя, я слышу тебя, я не дам тебе покоя, пока ты жива! Умри, Сиииильф!

Из-за занавесок паланкина раздался дрожащий от ужаса голос Сильф:

— Убирайся! Оставь меня в покое, Белый Дух! Стража! Стража!

Как только раздался скрип и дверь начала открываться, таинственная фигура исчезла. Водяные крысы с факелами в лапах ворвались в и без того уже ярко освещенную комнату. Они послушно обыскали все углы, но, разумеется, никого не обнаружили, а королева бушевала:

— Он был здесь! Белый Дух снова приходил сюда! Где моя дочь, Лантур? Я хочу, чтобы она пришла сию же минуту! Лантур! Лантур!

А наверху, в комнате, расположенной прямо над покоями королевы, Лантур прятала белую простыню, обильно намазанную фосфором, чтобы та светилась в темноте. На этой простыне углем были нарисованы глаза и красной краской — рот. Аккуратно сложив этот костюм, Лантур спрятала его в угол шкафа, прямо под доски. Но прежде, чем положить доски на место, она испустила протяжный стон, который, как ей было известно, раздастся в комнате внизу — ведь шкафы соединялись потайным ходом.

— Ууууууууууоооооооуууууууу!