— Рубаки Гуччо… мастера стремительных атак на опешившего противника…

— Конокрады Гилба… ну давайте назовем их шпионами и непревзойденными соглядатаями!

Истер невольно напряглась, когда увидела, что Гилб, Гуччо и Бычий Глаз, оставив отряды, собрались вместе и начали что-то негромко, с оглядкой, но оживленно обсуждать. Она оставила пост и, по привычке надвинув на лицо капюшон летнего плаща, скользнула сквозь толпу. Она умела оставаться незаметной — и в тишине, и среди толпы с равным успехом. То, что простые люди называли колдовской уловкой и отводом глаз, для нее было естественным навыком.

Заговорщики отошли к хижине, расположенной прямо напротив дворца и носившей гордое имя «Королевский трактир». Толстый владелец его стоял на крыльце с молоденькой любовницей и умиленно смотрел на парад, прикидывая, сколько из этих молодцов захотят после окончания действа освежить глотки. В глазах его уже брезжило повышение цен на пиво и эль, радостные воины, карманы которых трещат от награбленных монет… Зеленая Вольница, естественно, имела не так уж много экономических связей с обитаемыми уголками Англии, но золото в ней ценилось — теперь даже больше, чем в разбойные времена.

По обе стороны крыльца самого роскошного трактира Вольницы рос густой кустарник, за которым и укрылись трое вожаков.

Гуччо потрогал шрам на щеке и сказал:

— Нет, как хотите, но это не мое дело.

— Проклятье! — зашипел Бычий Глаз, низенький и проворный, слегка сутулый человечек с нехорошим прищуром. — Что на тебя нашло?

— Наверное, легкое сумасшествие, — холодно ответил Гуччо, все так же поглаживая шрам. — Я хочу попировать в замке Рэдхэнда и посмотреть на башку графа, насаженную на кол. Вот и все.

— Идиот, — коротко и как бы брезгливо бросил Гилб.

Истер, стоявшая всего в трех шагах, усмехнулась — в голосе маститого конокрада явственно слышался страх. За последний год он успел дважды побывать в одном из северных графств, где наладил тихую торговлю лошадьми. В деревне, приютившейся в пяти милях отсюда, у него были симпатичный домик, жена и маленький конный завод, где он поддерживал редкую для этих мест породу выносливых скакунов. Истер терпеть не могла этого скользкого гада.

— А нас ты теперь что, заложишь?

— Нет. Друзей не предают. Я только одного хочу — отговорить вас.

— Мы все уже решили, — поморщился, взмахнув руками, Гилб. — Рэдхэнд — такой же человек, как и все мы, он тоже хочет жить. Мы с ним договоримся. Мы уже давно не разбойники, и никто никогда не сможет обвинить нас в прошлых грехах. А свободные землепашцы в благословенной Англии, благодарение Господу, еще не перевелись.

— А я хочу пустить ему кровь. Засиделся я… — протянул Гуччо.

— Ладно, Гилб, — вздохнул Дик, — он тоже бросил нас. Давай поговорим с Мартином.

— Я не верю Мартину. Он никогда не согласится пустить кровь Длинному Луку.

— Я вам знаете что скажу? Бросьте вы это дело и не мешайте людям жить в свое удовольствие. Выйдите на площадь и поглядите, как все загорелись! — с ленцой проговорил Гуччо. — Я часто ходил с Висельником и точно знаю: такое бывает нечасто. Вот это жизнь. Уйдите по-хорошему в сторону…

— Черт, вдвоем нам Длинного Лука не прикончить, — понурился Дик, бросив взгляд на товарища.

Гуччо снова погладил шрам. Взгляд его блуждал по стене листвы, кажется, он сосредоточился на звуках голосов — где-то рядом собрались его рубаки и лучники Роджера, смешались, весело гомоня. Парад подходил к концу.

Гилб смотрел на него с укоризной.

Истер подобралась, ожидая, кто сделает решительный шаг — предчувствие чего-то нешуточного витало в воздухе.

Дик похлопал Гуччо по плечу и неожиданно выбросил вторую руку с зажатым в ней ножом. Пальцы командира рубак, оторвавшись от шрама, легко упали на запястье Бычьего Глаза и крепко сжались, круша сухожилия. Кулак со страшной силой врезался в висок нападавшего, тот беззвучно мотнул головой и рухнул наземь.

Гигант Гуччо пригнулся — и как раз вовремя, чтобы нож маститого конокрада рассек воздух над его головой. В следующий миг он ударил снизу, целя Гилбу в солнечное сплетение, затем, выпрямляясь, добавил в висок и, подхватив падающее тело, машинальным движением свернул противнику шею.

Хозяин «Королевского трактира» обернулся на шум, но увидел только Гуччо, привычно поглаживающего шрам. Перила высокого крыльца скрывали от него трупы, а звуки с площади не позволили ничего отчетливо расслышать. Трактирщик отвернулся, притягивая к себе любовницу и что-то шепча ей на ухо.

— Вот как оно бывает с друзьями, — сказала Истер, подходя к победителю со спины.

Гуччо был не из пугливых. Со спокойным сердцем он шел, бывало, в самую гущу боя, легко и весело малым числом нападал на превосходящего врага, обращая его в бегство уже самой наглостью налета. Лишь двух вещей на свете он не любил и опасался: тихо подходящих со спины людей и ученицу ведьмы. Поэтому теперь вздрогнул и не подумал устыдиться. То есть, конечно, старую ведьму он боялся куда больше, но та по крайней мере на людях не появлялась, и страх перед ней был абстрактным, как перед белым медведем, которого Гуччо отродясь не видел.