— Они мне не друзья, — на всякий случай сказал он.

— Теперь — конечно, — пожала плечами Истер. — А ты молодец. Я уж думала, мне придется самой с ними разбираться. Ты спас не только Длинного Лука, но и себя. И души этих недоумков… если их еще можно было спасти…

Гуччо сглотнул и опять потер шрам, впервые за многие годы вспомнив, как тот болел после ранения. Так он и думал: эта тварь вездесуща. Ну, может, и не везде, но где надо — очень даже суща.

— Кто еще злоумышляет против Длинного Лука?

— Н-не знаю, — зачем-то соврал Гуччо. Все он, конечно, знал. Споры между «генералами» начались сразу в тот вечер, когда Длинный Лук убил Волчьего Клыка, и мнения разделились довольно резко. В итоге все решили выполнять приказ неспешно, надеясь, что энтузиазм вождя исчезнет сам по себе как с ним обычно и бывало. Но с промедлением ничего не вышло: дальнейшие события оказали на людей умопомрачительное воздействие, и народ толпами ринулся предлагать свои услуги самозваной короне. Никто и глазом моргнуть не успел, как Рэдхэндхолл превратился в навязчивую идею самого нерасторопного тупицы с дубиной в руке. Вот тут и возникла мысль усмирить Длинного Лука самым радикальным способом.

Насмешливый взгляд Истер заставил Гуччо покраснеть и пробормотать:

— Мартин.

— Но ведь он как будто не против похода? — спросила Истер, хотя и видела, что командир отчаянных рубак говорит чистую правду.

— Он просто не верит Дику и Гилбу. На самом деле он самый опасный, потому что у него есть много верных людей.

— Я поведаю Длинному Луку о твоем поступке, — успокоила хрупкая девушка громилу, превышавшего ее ростом на добрых три головы. — Он порадуется твоему благоразумию и при случае непременно вознаградит.

Сказав это, она скрылась, оставив Гуччо ворочать мозгами: кажется, убийство приятелей привлекло к нему симпатии юной ведьмы, а та почему-то беспокоится за Длинного Лука и, похоже, действует с ним заодно. Это тем более означает, что поход задуман всерьез. В умственных способностях Длинного Лука еще можно было сомневаться, но участие в деле Истер резко меняло все представления…

Переварив все это, Гуччо осторожно улыбнулся.

Парад войск уже завершился. Народ рассасывался. В трактир пока что подались немногие, но весть о смерти Бычьего Глаза и Гилба уже просочилась. Длинного Лука нигде не было видно. Возле дворца стоял Бен Череп. Вдоволь намолотивший чепухи, он теперь взялся за дело, а работать он умел: не теряя времени, собрал вокруг себя вожаков, дал указания, где и как разместить людей, кому-то поручил позаботиться о съестных припасах, кому-то — об оружии, о сапогах и так далее. Тут же стоял и набирался опыта Бобби. От Черепа Истер узнала, что «его величество совместно с рядом верноподданных удалился в направлении кузниц», коих, кроме кузни запойного неудачника, жившего рядом с дворцом, в Веселой Лошади насчитывалось три штуки. Истер поспешила туда, однако среди чюдей, оживленно беседующих с кузнецами, величества также не оказалось.

Не было видно и Мартина, хотя, Истер вспомнила, он держался неподалеку от Длинного Лука.

У юной ведьмы возникло нехорошее предчувствие. Отойдя в сторону, она опустила руку в карман и нащупала маленький кисет с прядью волос Длинного Лука, давно уже заготовленный ею на всякий случай, губы быстро прошептали заклинание. И тотчас в руку впились вибрирующие жизненные токи, а перед внутренним взором возникла откровенно испугавшая девушку картина.

Как она и опасалась, на Длинного Лука напали гурьбой.

Видя, что Джон заглотил наживку, «деды» стали уверенно «подсекать» его, выводя к нужному берегу. Сэр Томас расчистил место на одном из столов и предъявил потомку весьма разнообразную документацию — чудный образчик сочетания средневековых наблюдений и современной формы.

В первую очередь на стол легла карта, озаглавленная так: «Приблизительная схема путей проникновения в Драконову гору и перемещения в оной, составленная методом компиляции ряда источников разной степени недостоверности, как то: свидетельств очевидцев, показаний субъектов нематериального мира, логических выводов, и т. д.». Карта состояла из четырех частей, демонстрирующих недра горы в продольных и поперечных разрезах, испещренные пунктирными линиями. Даже на беглый взгляд непрофессионала становилось ясно, что если хотя бы половина ходов существует на самом деле, то никакого запаса прочности у горы нет и быть не может. Тем не менее многие пунктиры были снабжены лаконичными пометками: ширина стен, высота потолков, предполагаемая длина.

Впрочем, на одну из линий, прочерченную четче остальных и разветвляющуюся к сердцу горы, призрак обратил особое внимание Джона:

— Вот этот ход рекомендую хорошенько запомнить. Сведения о нем получены из наиболее достоверных источников.

— Из каких же? — поинтересовался Джон.

Призрак молча ткнул пальцем в ту часть заглавия, где значилось «и т. д.», а сэр Томас проворчал:

— Не сознается. Наверняка я просто сам когда-нибудь там побываю и все увижу своими глазами. Ну сознайся! Или хоть намекни, я прав или нет.

— Прости, но об этом мы уже достаточно поспорили. Будущее сокрыто мраком неизвестности! — строго заявил призрак.

— У-у… И не обругаешь тебя как следует, фантом, галлюцинация, — не без улыбки расстроился граф.

— Нам надо вот сюда? — предположила Изабелла, указав на район горы, оплетенный замысловатыми разветвлениями наиболее достоверного хода как сердце — кровеносными сосудами. К этому же району сходились и почти все остальные линии, но вместо классического красного крестика или какого-то другого, воодушевляющего на поиски сокровищ символа здесь красовался жирный и ехидный вопросительный знак.