— Сколько времени это займет? — спросил он.

— Это намного важнее клада. И намного опаснее.

— Сколько? — Он намеренно не глядел на нее, чтобы не выдать радость, которая охватила его от осознания собственной значимости.

— Несколько суток, быть может неделю. Земные расстояния не будут значить много.

— И что надо делать?

— Тебе — победить чудовище.

— Опять? Кого на этот раз? Предупреди заранее, так будет проще.

— Я не знаю точно. Это будет что-то очень страшное. Я дам тебе хорошее магическое оружие, но, возможно, от тебя понадобится все твое мужество.

Радость как-то незаметно испарилась. Длинный Лук перевел взгляд на лицо Истер, точно желал убедиться, что она не шутит. Нет, она не шутила. Больше того, похоже, она была испугана так же сильно, как он сам.

— Мне бы лучше хороший лук.

— Я дам тебе полный доспех, лук, стрелы и меч. Все — заклятое сильными чарами. Их должно хватить, — поспешно сказала она и поймала себя на мысли, что хочет успокоить Длинного Лука, уверить его, что чары оружия конечно же сотрут в пыль любого противника. Но врать почему-то совсем не хотелось. А это было, в общем, ей несвойственно.

— Ладно, на месте разберемся, — удивляясь собственному твердому голосу, сказал Длинный Лук. — Но я не успею собрать армию.

— Мы еще поговорим об этом. Я присмотрюсь, посоветую тебе, кому доверить это дело. И нужно будет обсудить, что армия станет делать без тебя. Я думаю, люди Вольницы должны подготовить наш приход с союзниками. Ты отдашь приказы, пусть армия совершит несколько налетов на деревни графа. Это отвлечет внимание Рэдхэнда и, главное, выманит большую часть его гвардейцев из замка… Но мы еще все обдумаем.

— А кто эти твои союзники, которых ты хочешь натравить на Рэдхэндхолл?

— Ты уверен, что хочешь услышать?

Он не был уверен, и тон, которым Истер произнесла эти слова, только способствовал тому. И все же он кивнул.

Однако ответить юная ведьма не успела — в дверь деликатно постучали.

— Ну?! — рявкнул Длинный Лук.

В комнату просунулась голова Бобби, единственного человека на всю Вольницу, к которому Длинный Лук испытывал подобие дружеских чувств и который отвечал ему тем же. Это был тот самый лучник, раненный Изабеллой в утро встречи с Джоном.

— Там Череп ждет, говорит, его послал совет генералов, чтобы сообщить насчет армии.

— Что именно он собирается сообщить?

— Ну… — помялся Бобби. — Ты же знаешь Черепа, когда он в хорошем настроении, его сам черт не поймет, так и сыплет своей латынью. Ho, похоже, люди расшевелились, и тебе хотят показать основу будущей армии.

— Сейчас приду, — кивнул Длинный лук. А вроде быстро все делается… Бобби скрылся, и он спросил у Истер: — Когда мы отправляемся?

— Ночью, — ответила та. — Времени хватит на все, если не медлить. Разберись пока с этими генералами, а у меня тоже назрел один… вопросик. Нужно бы его решить до заката.

— Идет. Встречаемся здесь.

Кажется, у него получилась та интонация, которой произносил подобные слова Висельник.

Они разошлись, но оглянулись, перед тем как потерять друг друга из виду. Длинный Лук испытал очередной прилив возбуждения, а Истер — укол тревоги. Или нет, это было что-то другое, но очень уж непривычное, и, не найдя чувству точного названия, Истер определила его для себя как тревогу. Хотя и догадывалась, что в данном случае может и ошибаться.

Она покинула дворец через черный ход, миновала сеновал, место многих встреч с Длинным Луком под покровом ночи, и приблизилась к дому ведьмы. Здесь она невольно замедлила шаг и подобралась, точно перед прыжком. Снова и снова вызывала она в памяти детали сложного замысла. Нет, не должно быть ошибки. В чувствах — быть может, но не в деле.

Чуткие уши уловили слабый шорох в доме. Неужели ведьма не спит? Это было бы к лучшему. Почти не дыша, Истер беззвучно поднялась по крыльцу и скользнула внутрь, в смрадные сумерки.

Ведьма сидела перед только что погашенным очагом, склонившись над котлом, в котором медленно успокаивалось прокипевшее зелье неприятного бурого оттенка. В ноздри бил острый запах венозной крови и крысиной шкуры. Губы старухи шептали заученные заклятия, руки делали привычные пассы, а взгляд был исполнен грусти и витал где-то далеко.

Истер села рядом, и только тут старуха заметила ее.

— А, это ты… Научилась-таки тихо ходить. Хорошо, что пришла.

— Хорошо, — согласилась Истер. — Я думала, ты спишь.

— Мне теперь не до сна. Скоро Сила будет нашей… Не могу спать. И совсем не устаю, ни капельки.

По виду ее можно было сказать как раз обратное. Хотя старуха и неплохо подготовилась к новой жизни, отвары сделали свое дело — и теперь ее кожа разгладилась, морщины отступили к уголкам глаз, на щеках появился румянец, пальцам и всему телу вернулась живая гибкость. На беглый взгляд ей трудно было дать больше пятидесяти. Однако румянец носил явно лихорадочный оттенок, лицо выдавало измождение от бессонницы и недоедания, глаза поблескивали тусклым безумием. И что-то неправильное было во всем ее облике…