Уловив что-то грозное в ее голосе, Длинный Лук поспешил согласиться:

— Тебе? Конечно, поверю.

Но Истер было не обмануть.

— Ах ты лгунишка… Ну где тебе понять? А я там была, о, была! Эти холмы дышат древней мощью, ее можно пить в родниках, вдыхать вместе с запахом трав… А лес у подножия горы таит в себе нечто такое, что страшно было даже думать об этом… Эманация Силы, Силы, понимаешь ты это слово? Незримая мощь стекает по склонам Драконовой горы, словно смертоносный сель, но это не смерть низвергается на землю, а благодать власти и могущества, которые ждут своего хозяина. Веришь ли ты мне? Верь, если не можешь понять!

— Верю, — серьезно отозвался Длинный Лук. — Когда ты там бывала?

— Пять лет назад, когда меня изгнали из деревни.

— Изгнали? За колдовство?

Истер криво усмехнулась:

— За то, что я соблазняла добрых земледельцев и их добрых наставников, включая старосту и священника. Об этом узнали, когда я вдруг отказалась ублажить нашего барончика. Так что меня назвали ведьмой еще до того, как я ею стала.

— Сколько тебе тогда было лет?

— Одиннадцать. Наш барон, да польют черти его душу расплавленным свинцом, был падок на таких.

— И ты забрела в Драконов лес?

— Не сразу, конечно. Но после смерти матери… — Истер невольно вздрогнула, — Это был трудный путь. Меня влекло как в бреду туда, в самую глубь, куда я и сейчас не очень спешу, хотя теперь, уверена, справлюсь со всем… Но мне хватало и лесов. Я бродила по ним, поднималась на холмы и смотрела на Драконову гору. Я была счастлива. Не помню, сколько времени я там жила… Потом пришла Кора и забрала меня с собой.

— Так вот почему она взяла тебя в обучение! — догадался Длинный Лук. — Ты… пропиталась священностью лесов, вроде как холстина водой?

— Почти, — фыркнула Истер. — Только при чем здесь святость, или, как ты это сказал, священность? А, понимаю: бабка насвистела тебе про то, что Первозданная Сила смывает грехи, да? Ну это, конечно, бредни, это она уже сама додумала, поверила ею же придуманным сказкам. В последнее время она сама не своя, — видимо, совсем старость одолела. Ничего, не переживай, я знаю достаточно много. Я точно знаю, что такое Первозданная Сила. Она будет нашей.

— Нашей? Я думал, достаточно будет не допустить к ней графа.

— Этого мало. Нет, пусть старуха трясется в своем углу, а мы добудем себе Первозданную Силу. Конечно, Рэдхэнд сейчас самая большая помеха, но мы с ним сладим. Силы хватит на нас двоих…

— Не думаю, что так уж она мне нужна. Это ты с ней, наверное, умеешь управляться…

— Научишься и ты. Не бойся, мы легко разделим Силу: я буду черпать колдовскую, а ты — человеческую. Ну и… просто мужскую.

У Длинного Лука снова закружилась голова.

— Это у меня и сейчас…

Истер обхватила его бока коленями, не давая не только повалить себя, но и просто вдохнуть.

— Пойми, эти земли дают то, чего ты не получишь больше нигде на свете! Захочешь — сменишь короля, сотрешь Лондон в пыль и построишь новую столицу у Драконовой горы. Свергай короля — ленники будут целовать твои следы! Завоевывай Фландрию, Францию! А если очень… если очень-очень захочешь… может быть, обретешь нечто недоступное никаким королям мира…

Длинный Лук молчал. Голос Истер заставлял его дрожать как больного в лихорадке. Поверил ли он юной ведьме? Наверное, да — нельзя было не поверить ее звенящему голосу. Но чем яснее открывалась ему грандиозность перспектив, тем сильнее он боялся и сомнения все настойчивей осаждали разум.

— Но… как этого достичь? Разве можно?..

— Не бойся ничего, — зашептала Истер, прижимаясь щекой к его щеке. — Я же всегда буду рядом с тобой. Я буду тебе помогать, а ты — мне. Вместе мы сделаем все, вместе… нас никто не остановит. О да, вместе!..

Движения его души были для нее открытой книгой, и очень скоро, метко разя сомнения и укрепляя исподволь решимость, она добилась от Длинного Лука всего, чего хотела.

Средневековый разум не только не уступает современному, но в чем-то даже превосходит. Так подумал Джон, когда на следующее утро Изабелла подступила к нему с просьбами продолжить уроки. Впрочем, стоит ли так уж удивляться? Чудо для детей тринадцатого века — понятие естественное. Можно даже сказать нормальное, настолько хорошо укладывающееся в систему понятий о жизни, что даже молодому Рэдхэнду, при всей нетрадиционности его воспитания, оставалось только позавидовать той невозмутимости, с какой Изабелла приняла историю его появления в этом мире. Доля разумных сомнений, удивление, восторг перед величием деяний Всевышнего, и потом — ни капли недоверия. Внешне в их отношениях мало что изменилось, разве что восхищение в карих глазах девушки светилось отчетливей.