Джон, однако, был настроен не так пессимистично. Вдыхая полной грудью свежий воздух, он размышлял о том, что цепочка совпадений, протянувшаяся, как он теперь понимал, через всю его жизнь, не может быть случайной. Призрак человека, в далеком 1283 году построившего замок Рэдхэндхолл близ Драконова леса, явно знал, что в начале двадцать первого века далекий молодой отпрыск угасающего рода переживет путешествие во времени и попадет в далекое прошлое — да не куда-нибудь, а именно в тот самый благословенный год. Что знал — это без сомнений, достаточно вспомнить его напутственную речь. А знать он мог только при том условии, что в своей жизни он встречался с Джоном. И потом, став призраком, дожил до времен Джона и стал готовить его к путешествию в прошлое. И, что скрывать, неплохо подготовил, вот только почему ни словом не обмолвился заранее, не предупредил? Ну хотя бы намекнул, что и как должно случиться дальше…

— Ты во всем права, Изабелла, — признал Джон. — Тебе нельзя отказать в рассудительности и предусмотрительности. Но есть кое-что… кое-какие соображения, которые дают мне серьезную надежду. Если хочешь, это воля Провидения — я должен попасть в замок и предстать перед Томасом Рэдхэндом. И ведь я действительно его родственник! Думаю, что сумею его в этом убедить.

— Ну хорошо, — решилась Изабелла. — Ты помог мне, сэр Джон, и черной неблагодарностью было бы с моей стороны не помочь тебе. Спорить с Провидением нельзя. Я провожу тебя в замок, — торжественно заключила она.

— Эй, не надо делать такое драматическое лицо, — ободряюще улыбнулся Джон. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Он совсем не чувствовал той уверенности, которую постарался вложить в голос. Но ведь должен же быть во всем происходящем какой-то смысл!

Они пересекли ручей, едва заметный в густых зарослях, но на другом берегу не задержались. Изабелла повернула Мышонка уже через пару сотен шагов, звериная тропа вернула путников к ручью, и некоторое время они двигались по воде, не оставляя следов. Когда с запутыванием погони было покончено, она обратилась к Джону со словами:

— Теперь твоя очередь. Расскажи мне о себе.

Молодой Рэдхэнд немного замешкался, но тянуть не стал. Ожидая подобного, он уже составил в голове краткий, адаптированный к местным условиям рассказ о своей жизни. Русские корни удивили Изабеллу, но ничуть не шокировали. Вопреки представлениям историков, о Руси в Средние века были наслышаны все и отзывались с уважением. Детство, туманные намеки на болезнь, которую можно было вылечить только в Англии, — без подробностей. Об истинной родине Джон решил не упоминать, не хватало еще в эпоху низких скоростей объяснять, каким образом он умудрялся разъезжать туда-сюда между Русью и Британскими островами. «Далекая страна», откуда он пришел, — это совсем другая страна, она лежит еще дальше, и о ней никто ничего не знает, потому и сам Джон разглашать ее секреты права не имеет. Никаких самодвижущихся повозок и говорящих ящиков, никаких рассуждений о социальном устройстве общества…

Как будто чувствуя, чего Джону хочется касаться меньше всего, Изабелла направляла вопросы именно в эту область. Кто король, как правит, хорошо ли живется людям, много ли городов, какие они, сколько овец может себе позволить обычный человек, какое приданое дают за невестами и неужели все одеваются как сэр Джон? Чувствуя, что вот-вот засыплется, молодой граф пошел на попятную.

— Извини, больше я ничего не могу рассказывать. Это запрещено, такова воля Провидения.

Изабелла не скрывала огорчения, но благочестиво согласилась ни о чем больше не расспрашивать, если получится.

— Возможно, потом, если я получу соответствующий знак Провидения, я поведаю больше, — утешил ее Джон, слишком поздно поняв, что только распалил воображение девушки.

Уже в сумерках они выехали на берег озера, которое Изабелла назвала Долгим. Прорезая лес, оно пересекало дорогу серпом чистых вод.

— Здесь заночуем, — сказала Изабелла. — А завтра дойдем до Драконова леса. Уж там-то Длинный Лук ни за что нас не достанет. Вообще-то проще дойти по левому берегу озера, туда я и направила следы днем, на ручье. Если за нами и есть погоня, зеленые братья пройдут в трех милях левее и нас не заметят. Конечно, костер нужно будет погасить уже к полуночи, но сначала мы хорошенько поедим.

— А что у нас на ужин? — спросил Джон и услышал урчание в собственном желудке. В пути они подкреплялись только сухарями из седельной сумки Изабеллы.

— Дичь, — коротко ответила девушка и взялась за любимое оружие разбойника по прозвищу Длинный Лук.

Костром занялся Джон. Ему очень не хотелось ударить в грязь лицом перед этой амазонкой, и зажигалка в портсигаре поистине спасла его, поскольку большую часть того времени, что Изабелла охотилась, он потратил на собирание смехотворно маленькой кучки валежника. К возвращению охотницы огонь уже разгорелся как надо.

Подстреленную птицу Изабелла приготовила старинным охотничьим способом, о котором Джон до сих пор только читал в книгах: обмазала ее найденной неподалеку на берегу глиной и в таком виде, не ощипанную, поместила на костер. Получилось, может, и не так хорошо, как в традиционной кухне, но молодой граф был слишком голоден, чтобы давать объективные оценки, и принялся уминать свою порцию так, что за ушами трещало.

После ужина, памятуя о незабвенном романе Марка Твена, он сказал Изабелле, чтобы не пугалась того, что сейчас произойдет, это просто такая восточная забава, ни малейшей связи с мерзким чернокнижием не имеющая, — и, растянувшись на траве, закурил, глядя в небо, усеянное крупными, сказочно яркими звездами. Как мало нужно человеку для счастья… Даже мысли о насущном шевелились в голове сыто и лениво…