— А ты у нас боевой малый, правда? Молодец, парень, молодец, с меня причитается. Дойдем до замка — овес за мой счет.

Цезарь фыркнул, давая понять, что он отлично знает, за чей счет кони питаются овсом. Джон перевел животных поближе к костру, о котором уже заботилась Изабелла.

Они затоптали разбросанные угли, заново сложили костер и подкормили троллем. Костер против такой трапезы ничуть не возражал, чем бы там ни было это чудовище, древесным его прозвали не зря. Крысоволка Джон за хвост оттащил в сторону. Забава ниже среднего, потом он не удержался и полил водой из фляги на руки.

Изабелла стояла, оглядывая ночную тьму, и как будто не решалась сесть. Джон понимал, что она в любой момент готова к новым неожиданностям, но по ее лицу этого нельзя было сказать.

«Ей бы не рукопашный бой изучать, а дизайн гостиных», — ни с того ни с сего подумал Джон. Он вдруг так ясно представил себе мирную семейную сцену (он возвращается домой, велит Джорджу накрывать на стол, а Изабелла встречает его в розовом расшитом халате, целует в щеку, одевается к ужину, и за столом они обсуждают подробности дня), что даже испугался. И… с трудом удержал приступ хохота. Какой же он закоренелый холостяк, если подобные фантазии способны пугать его после чудовищ из леса! Вслух он сказал:

— Отдохни, я покараулю.

— Не думаю, что смогу уснуть. Ничего не понимаю, Драконов лес никогда так со мной не обходился.

— Так, может, это я чем-то не понравился лесу?

— Я правда не знаю, что происходит, сэр Джон. Но до замка мы доберемся завтра еще до темноты. Мы будем очень спешить.

— Вот и хорошо. Тем более заставь себя уснуть, я не хочу, чтобы ты искала дорогу со слипающимися глазами.

Девушка молча кивнула и улеглась. Ни укрываться, ни вкладывать меч в ножны она не стала.

Джон подкинул в костер кусок тролльей ноги. Ну почему он не атеист? Как хорошо бы чувствовал себя на его месте твердолобый, закоренелый приверженец рацио — он бы решил, что сошел с ума, и не стал ломать себе голову, а просто расслабился бы и получал удовольствие от интересных картинок, ожидая, когда врачи приведут его в чувство…

Ночь — странное время, тягуче-тоскливое и задорно-энергичное, безумное и располагающее к размышлениям. Бесконечно долгое и поразительно короткое одновременно.

О чем только не успел передумать молодой Рэдхэнд, пока в течение всей ночи топтался вокруг костра, подкидывая в него сухие ветви, за которыми к утру нужно было отходить уже к самой границе мрака. А когда рассвело, вместе с неодолимой сонливостью возникло ощущение, будто за плечами остались лишь несколько бессмысленных минут.

В путь они отправились сразу же, как только света стало достаточно, чтобы видеть дорогу да успевать пригибаться под ветвями. Ехали молча. Настроение у обоих было мрачное, зрелище трупов напоследок почему-то не прибавило бодрости. Наверное, потому что не позволяло даже на секунду предположить, будто ночное происшествие было всего-навсего кошмарным сном.

Изабелла вела безо всякой тропы и словно даже без ориентиров, но весьма уверенно. Около полудня путники достигли небольшой илистой речушки, вившейся между серыми колоннами стволов. Солнце колдовскими бликами отражалось от поверхности воды.

— А вот и белый камень, — указала девушка на огромную глыбу на том берегу. — Мы вышли в нужном месте. От камня нужно держать прямо на восток, а потом, у дубовой рощи, возьмем немного севернее. У Рэдхэнда будем часа за два до заката.

Речку перешли вброд шагах в ста ниже по течению, не удержались от того, чтобы слегка не поплескаться. Настроение поднималось. Потом пересекли низинку со звонкоголосым ручейком, обогнули лесистый холм и наткнулись на полузаросшую тропинку, которая, словно приглашая, вилась в нужном направлении.

Джон все пытался высмотреть в ландшафте хоть какие-то знакомые черты, но то ли местность за века претерпела столько изменений, то ли хватало «косметических» деталей — более мощной и густой растительности, однако ничто не роднило эту землю с привычным ему поместьем. Только что-то неуловимое, неназываемое…

Кони побежали резвее. Путники, на ходу жуя сухари, обменивались малозначительными замечаниями о погоде и тому подобной чепухе, — в общем, вели вполне светскую беседу. Потом Джон, по настоятельным просьбам Изабеллы, на словах объяснил ей кое-что из теории рукопашного боя, припомнил кое-какие мудрые изречения, которыми в свое время нафаршировали его тренеры. Приятно было видеть, как лицо девушки преисполняется все большим благоговением.

До заката было еще далеко, когда Изабелла вдруг начала проявлять признаки беспокойства. Тропа оборвалась, и уже через пару минут дорогу перегородил страшенный овраг с крутыми, сыпучими склонами. Огибать его пришлось, продираясь сквозь густые заросли колючего кустарника, а по ту строну оврага очень быстро объявился другой, еще более обширный.

— Никогда здесь этого не было, — уверяла Изабелла, оглядываясь. Безмолвный лес, казалось, наблюдал за ними с мрачной усмешкой. — Ладно, — решила она наконец, — потратим лишний час, пойдем южнее и к замку выйдем со стороны вырубок.