–  Добро,- сказал я наконец.- Я возвращаюсь в биологическую лабораторию, чтобы оказать всяческое содействие Маргарите. Мы должны определить, насколько эти жуки в самом деле опасны для корабля. То есть, в какой мере они нанесли урон скафандрам. Из этого будет ясна дальнейшая картина развития событий. Сколько времени понадобится, чтобы залатать трещину?

–  Несколько часов,- ответила Дюшамп.

–  Йитс уже одевается. Она пойдет вместе с Акирой. Они начнут работу изнутри обшивки,- объяснил Родригес.- Так будет безопаснее.

–  Но от жуков обшивка их не убережет, не так ли?
– спросил я.- Ведь если атмосферный газ проникнет внутрь, туда же попадут и вездесущие жуки.

–  Не забывайте, что в баллоне поддерживается давление,- возразила Дюшамп.- И, стало быть, газ только выходит оттуда, но никак не проникает.

–  И все же не держите их там слишком долго,- попросил я настойчиво и властно, как хозяин судна.- А то неровен час…

–  Час не только неровен, но и быстро проходит, мистер Хамфрис. Хочу заметить вам, что дорога каждая минута.

–  Действуйте,- сказал я напоследок.

Существовал только один быстрый, хоть и несколько примитивный способ определить истинный аппетит жуков, на котором мы с Маргаритой и остановились. Я срезал небольшую пластину с коленного сустава скафандра, того самого, в котором уже дважды (второй раз неудачно) выходил в облака. Этот кусочек скафандра должен был стать жертвой эксперимента. Надо сказать, что начальная стадия опыта оказалась самой трудной: материал оказался Твердым и неподатливым. Пришлось пустить в ход электропилу.

Когда я вернулся с пилой в лабораторию Маргариты, она уже сидела над термосом, оборудованным, как инкубатор для венерианских организмов.

Но когда я наконец протянул ей отпиленный кусок скафандра, вид у нее был разочарованный и подавленный.

–  Они умирают,- сказала она, как будто речь шла о ее потомстве.

–  Но я думал…

–  Я пыталась создать им все условия, максимально близкие к естественной среде,- объяснила она, обращаясь одновременно к себе и ко мне.- Температура в холодильнике близка к нулю, точно такая же, как за бортом. Я понизила давление и даже добавила испарений серной кислоты. Но ничего не помогает! Все до единого существа, которых я показывала, погибли.

Я вложил ей в ладонь кусочек скафандра.

–  Действуй, Маргарет. Засунь это в свой холодильник, и посмотришь, какой у них здоровый аппетит.

Она проделала грандиозную работу, превратив запасной термос-холодильник в настоящий лабораторный аппарат с плотно запечатанной крышкой, под которой скрывался десяток различных кабелей, ведущих к сенсорам. В результате получилось хитроумное самодельное устройство, из ряда тех, что ученые называют «самоваром». Я слышал о таких устройствах от одного такого изобретателя, ученого Рубена Гольдберга, но видел впервые. С обеспокоенным видом Маргарет проворно нашинковала с таким трудом отпиленный кусок на полоски толщиной в волос, с помощью алмазной пилки, а затем направила половину полученного материала по одной из трубок в свой хитроумный агрегат.

–  Зачем тебе алмазная пилка?
– спросил я.

Вопрос вызвал у Маргарет улыбку.

–  А как ты думаешь?

–  Ну… не знаю. Ума не приложу.

–  Я собиралась набрать коллекцию венерианских минералов. И посмотреть их срезы под микроскопом.

Нет, я положительно пустился в экспедицию с истинными учеными. Такими же неугомонными, трудолюбивыми и готовыми отдавать науке хоть целые сутки напролет. Интересно, они-то когда-нибудь спят?

–  Ах да, конечно,- сказал я.- Я помню, ты рассказывала, просто о другом задумался.

–  А я думала, что уж кто-кто, а ученый-планетолог должен иметь с собой набор геологических инструментов,- продолжала она, даже не спросив, о чем я задумался.

Я почувствовал, как у меня на лбу собираются складки. , - Кажется, сейчас я припоминаю… Да, я действительно прихватил его с собой. Она рассмеялась.

–  Я знаю, Ван, уж ты-то, конечно… За тобой не заржавеет. Я позаимствовала его из твоих ящиков на складе.

Она обокрала меня!

Чтобы скрыть свое замешательство, я склонился над узким глазком-окошечком термоса. Но там не было видно ни черта, кроме серого тумана.

–  Там что, натуральный воздух Венеры?

–  Да,- ответила она, слегка хмурясь.- Я вытянула его из основной забортной пробы, которую мы брали для нефелометров и масс-спектрографов.

Я обратил внимание, что последние слова она произнесла с нажимом.

–  А в чем дело?

Она раздраженно фыркнула, совсем как мать.

–  Пробы брать запрещено. Приказ капитана.

–  Но почему она? Какое она имеет…- И тут я понял.- Она не хочет рисковать. Жуки могут проникнуть на борт.

–  Верно,- вздохнула Маргарита.- Так что мне больше не удалось раздобыть для них свежего воздуха.