Присутствовавшие повиновались.

Сальватор спустился в яму и с той же предосторожностью, мы бы сказали – с прежним благоговением, если бы он имел дело с телом, – вонзил лопату в землю и при помощи этого рычага осторожно выкопал голову мальчика, покоившуюся на подушке из глины.

Среди гостей пробежал ропот, когда Сальватор, не снимавший белых перчаток, бережно приподнял детскую головку и переложил ее на салфетку.

Затем он снова взялся за лопату и продолжал работу.

Постепенно, косточка за косточкой, он собрал все, что осталось от мальчика. Через некоторое время он смог разложить на салфетке все кости по местам, называя их по-латыни, и воссоздать скелет полностью, ко всеобщему изумлению присутствовавших, но в особенности к удовлетворению доктора, который сказал:

– Я имею удовольствие разговаривать с собратом?

– Нет, сударь, – возразил Сальватор, – я не имею чести быть врачом, я обыкновенный любитель анатомии.

Он обернулся к свидетелям этой сцены и продолжал:

– Господа! Вы все свидетели, не правда ли, что я нашел в этой яме труп ребенка?

– Я готов быть свидетелем, – откликнулся врач, стремившийся, казалось, единолично подтвердить то, о чем Сальватор просил засвидетельствовать всех. – Скелет принадлежит мальчику от восьми до девяти лет.

– Все свидетели! – повторил Сальватор, обводя каждого вопросительным взглядом.

– Да, все, все, – хором подхватили присутствовавшие, которым заранее льстило, что они займут почетное место, каким бы ни оказалось дело.

– Значит, все готовы подтвердить увиденное перед законом, если будет суд? – продолжал Сальватор.

– Да, да, – повторили гости.

– Надо бы составить протокол, – предложил судебный исполнитель.

– Ни к чему, – возразил Сальватор. – Он уже составлен.

– Как это?

– Я был совершенно уверен в этой находке, – сообщил Сальватор, вынимая из кармана гербовую бумагу. – Вот, пожалуйста.

И он прочел протокол, составленный в тех самых выражениях, в каких пишутся обыкновенно подобного рода бумаги. Указано было все, вплоть до точного места, в котором обнаружили скелет. Это свидетельствовало о том, что Сальватор не впервый раз явился в Ванврский сад.

Не хватало в протоколе одного – фамилий и имен тех, кто участвовал в эксгумации.

Все свидетели этой сцены, вот уже четверть часа не перестававшие изумляться, выслушали чтение протокола, растерянно поглядывая на странного человека, по милости которого они принимали участие в невероятной этой драме.

– Чернильницу! – приказал Сальватор лакею, удивленному не меньше других.

Тот поспешил исполнить приказание, словно признавая за Сальватором право повелевать, и бегом бросился в дом, а через минуту примчался назад с чернилами и пером.

Все поставили подписи.

Сальватор взял бумагу, спрятал ее в карман, погладил Бразила, связал салфетку за четыре конца и отвесил присутствовавшим поклон.

– Господа! – сказал он. – Напоминаю вам, что завтра в четыре часа пополудни должна состояться казнь невиновного человека. У меня очень мало времени. Я благодарю вас за участие и прошу позволения удалиться.

– Простите, сударь, – перебил его нотариус. – Мне показалось, вы упомянули имя невиновного: Сарранти.

– Совершенно верно, сударь; я так сказал и могу это повторить.

– Но имя нашего радушного хозяина, господина Жерара, кажется, упоминалось при расследовании этого печального дела, не так ли? – продолжал нотариус.

– Да, сударь, он был замешан в это дело, – подтвердил Сальватор.

– Значит, можно предположить, что ваш Жиро… – вмешался врач.

– …господин Жиро?

– Ну да! – закивали гости.

– Думайте что хотите, господа, – отозвался Сальватор. – Завтра, во всяком случае, дело это окончательно прояснится.

Честь имею! Идем, Бразил.

Сальватор в сопровождении пса торопливо пошел прочь, оставив гостей г-на Жерара в неописуемом смятении.

Теперь посмотрим, чем занимался г-н Жерар, пока в его парке происходило описанное нами значительное событие.

Мы видели, как он ушел с лужайки, и потеряли его из виду, когда он поднялся по ступеням крыльца и скрылся в вестибюле.

Там его поджидал высокий господин в длинном левите и надвинутой на глаза шляпе.