Влад, сидя на ящике, молчал, глядя, как на его волосатой руке набухают капли пота. Леся, вынув из сумки какой-то легкомысленный колхозный платочек, пристраивала его на голове. Я тонкой струей лил воду себе на голову.

– Шоссе недалеко, – сказал Влад, чувствуя наше настроение. – От силы километров двадцать. Торопиться не будем. Если не сегодня, то завтра утром обязательно выйдем на дорогу.

– Не надо нас успокаивать, – сказала Леся, взбалтывая в бутылке воду и глядя на нее на свет. – Сегодня мы не дойдем, можете даже не сомневаться.

Я смотрел на мост. Он дрожал в раскаленном воздухе, а пустыня перед ним, казалось, была залита водой, и арочные пролеты отражались в ней.

– Что касается меня, то я готов идти всю ночь, лишь бы подальше уйти от этого близкого моему сердцу поезда, – сказал я. – Мы несем с собой слишком много вещей.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Влад, поглаживая темно-зеленый бок ящика.

– Ты знаешь.

Влад провел ладонью по лбу и стряхнул с него влагу.

– Я не такой идиот, чтобы разбрасываться деньгами, – ответил он.

– Ящик можно закопать в землю и вернуться за ним, когда все утихнет.

Влад стрельнул глазами в мою сторону и незаметно от Леси постучал себя пальцем по голове. Он начинал меня раздражать. Если все разговоры о судьбе ящика не были предназначены для ушей девушки, то зачем вообще надо было брать ее с собой? Я Лесе не доверял. Она была опасна.

– Много патронов осталось в магазине, малыш? – спросил Влад Лесю.

Та отстегнула магазин, взвесила его на ладони и вставила обратно.

– Наполовину израсходован, – уверенно ответила она.

Черт подери! Два года кряду в Афгане я ни на час не расставался с «калашниковым», но так и не научился определять количество патронов на вес. Влад тоже обратил внимание на редкостное дарование.

– А где ты научилась так определять? – спросил он.

– Где-где! В Караганде! – передразнила Леся.

– Может быть, ты еще и стрелять умеешь?

– Может быть… Слушай, не будь занудой, а то я сутки рядом с тобой не выдержу.

– Я тебя с собой силой не тащил.

Ага! До Влада наконец дошло, что взял с собой кошку в мешке, причем кошку с «калашниковым», и теперь пытается повернуть развитие событий вспять.

– А меня никто и не тащит. Я сама иду. И, пожалуйста, повежливее. Я тебя, как Филина, терпеть не буду.

Недолго длилась гармония в нашем треугольнике. Леся начала показывать коготки. Готов поспорить, что Влад почувствовал ее силу и прикусил язык.

– Ну, ладно, – примирительно сказал он и нелепо подмигнул Лесе. – Не пугай. Второй раз подряд меня в заложники взять невозможно.

Я попытался замять этот странный разговор, который мог привести к очень печальным последствиям.

– Поберегите себя, – воспользовался я любимым советом Влада. – До моста все еще рукой подать, и если вертолеты вернутся, то без труда заметят нас.

Влад послушно встал на ноги, взвалил на себя ящик, но ему, кажется, хотелось загасить конфликт радикально, и он резко сменил тему.

– Послушай, малыш, – сказал он, с хрустом ступая по гравию железнодорожной насыпи. – Меня давно мучает один вопрос: что такое бино-мино?

Леся промолчала. Влад едва не попал в «десятку». Я мысленно взвыл от досады. Вытерпеть недосказанность, когда сказано уже почти все, было не в моих силах. Проклиная себя за несдержанность, я сплюнул вопрос, оттягивающий язык, как пудовая гиря:

– А меня интересует другое. Есть ли связь между убийством негра и его умением делать бино-мино?

– А? – не понял вопроса Влад.

Леся шла рядом со мной. Я не смотрел на нее, но чувствовал ее взгляд.

– Теперь я понимаю, – сказала она, – почему Мила так не любила тебя. У тебя очень длинный нос…

– И не только нос, – вставил я, но глупая шутка пролетела мимо ушей девушки.

– …и ты суешь его куда попало. Я ведь не спрашиваю тебя, зачем ты украл у Милы документы?

– Что? – тщетно пытался понять суть нашего разговора Влад.

– Ты, девочка, кое-что знаешь, но далеко не все, – произнес я, чувствуя, что самолюбие мое ущемлено некорректной лексикой. – Именно по этой причине на свете появляются глупые люди.

– Пожалейте себя! – взмолился Влад. – Я не могу въехать, о чем треп? Лучше под ноги смотрите, здесь змей как червей в навозе!

«Болтун!» – мысленно ругал я себя. Болтуны появляются на свете по той причине, что говорят «а», потом снова «а» и снова, в то время как надо говорить «б» и вообще весь алфавит.