– Значит, дали команду – живыми не брать. По-моему, нам больше не стоит показываться на мосту вдвоем. Отсидимся вместе с бабами в вагоне, а придут власти – разберутся… Что это у тебя взгляд такой скептический?

Я не ответил. Мы подошли к тамбуру СВ. Возвышаясь над нами, на входе стояла Мила. Влад схватился за поручень, чтобы влезть в тамбур, но Мила бесцеремонно постучала носком туфли по его руке.

– Э-э, мадам! – округлил глаза Влад, глядя на руку, как на запятнанную честь. – Аккуратнее! Вы не одна в вагоне едете!

– Идите вон, – твердо сказала Мила. – Сюда я вас не пущу. Я хочу прожить то, что отпущено мне Богом.

– Ну и живите себе на здоровье, а у меня в этом вагоне имеется законно купленное место, – ответил Влад и снова взялся за поручень.

– Убирайтесь! – громче повторила Мила. – Вы что, не понимаете, что они будут стрелять по вас до тех пор, пока не убьют всех, меня и Лесю в том числе! Уходите куда-нибудь подальше!

Влад посмотрел на меня и заморгал.

– Какая наглость, да? Из собственного вагона вышвыривают.

– Они не будут стрелять по вагону, если не узнают, что мы находимся в нем, – сказал я и пристально посмотрел в глаза Милы. Это была проверка.

Мила сделала вид, что вообще не услышала моего аргумента.

– Мне стыдно за вас, – сказала она. – Если вы действительно считаете себя мужчинами, то не подвергайте риску двух женщин. С нас достаточно вертолетной атаки. Мы чудом остались живы.

– А мне показалось, что они вообще не стреляли по вагону, – сказал я. – Будто знали, что здесь женщины. Если мы спрячемся здесь, то стрельбы больше не будет.

– Ах, какой вы умный! – покачала головой Мила. – Все-то вы знаете! А не боитесь быстро состариться и умереть?

– Теперь нет, – ответил я и улыбнулся.

Мила прожигала меня своим змеиным взглядом. На ее завуалированную угрозу я ответил прозрачным намеком, и она пыталась расшифровать его. Бедняжка терзалась в сомнениях: блефую я или же в самом деле держу в руке козырную карту, которая легко накроет даже ее самый сильный ход.

– Черт с вами! – все решил Влад. Мой друг не мог упустить случая, чтобы еще раз не продемонстрировать, что он настоящий мужчина. – Вынесите наши вещи и… и… – Он почесал затылок, посмотрел на меня и подмигнул. – Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец! Зачем добру пропадать, да, Кирюха? Прихватим с собой один ящичек Филина и загоним его институту Курчатова, правильно?

– Можете забрать оба, – криво усмехнулась Мила.

– Тебе мало приключений? – с сомнением спросил я.

В разбитом окне одного из купе показалась Леся.

– Что происходит? – спросила она. – Куда вы собрались?

– До прихода артиллерийского дивизиона мы должны уйти на безопасное расстояние и вызвать огонь на себя, – вздохнув, ответил Влад. – Ладно, мадам, уберите ножку, не торчите здесь, как строгая проводница перед безбилетным пассажиром. Я заберу все, что мне нужно, и выйду.

Влад выкидывал через окно на доски сумки, одеяла, запаянные в герметичную упаковку нарезки сыра, колбасы и хлеб. Я, складывая заполненные водой бутылки в пластиковый пакет, думал о том, что Влад выбрал самый безумный путь. Трудно придумать еще какой-либо ход, выливающий на наши головы такой крепкий, трудносмывающийся компромат. Оставаясь в вагоне до прибытия спецподразделения, мы еще могли надеяться, что следствие все расставит по своим местам. Побег в пустыню с ящиком Филина ставил нас вне закона и выбивал из наших рук всякое алиби. Но позволить Владу уйти одному, как и убедить его отказаться от этой идеи, было выше моих сил.

Оставалась одна надежда на то, что женщины вразумительно объяснят следователю, кто есть кто в этой истории, но ничего не скажут про ящик с изотопами.

Из окна мне на голову полетел пустой рюкзак Леси.

– Возьми, – сказала она. – И сумку Регины заберите, ее можно нести на плечах. Кому она здесь нужна?

– Бери, бери! – кивнул из окна Влад. – С сумками мы далеко не уйдем. А нам надо отвести огонь как можно дальше от вагона. Так требует мадам Мила. Правильно я говорю?

Я стал складывать вещи в сумку и рюкзак. В одном из карманов сумки я наткнулся на маленькое косметическое зеркальце и беличьи кисточки, стянутые резинкой, под которую угодил черный витиеватый волос, да полиэтиленовый пакет с запасным нательным бельем. Сердце мое сжалось от жалости и стыда. Я выгреб вещи и протянул их Лесе, наблюдавшей за мной из окна.

– Положи рядом с Региной, – сказал я.

Но Леся отрицательно покачала головой:

– Это не ее вещи.

– А чьи же?

– Мои.

– Тогда забери их.

– Не надо, – ответила девушка. – Я пойду с вами.

Влад, выволакивая ящик Филина из тамбура на настил, поднял красное от напряжения лицо.

– Что?! – спросил он. – Кто там еще с нами пойдет? Громче говорите, не расслышал!

– Леся хочет идти с нами, – объяснил я.

– Пусть идет, – на удивление легко согласился Влад и снова взялся за ящик. – Только ей придется нести воду и продукты. Мы дармоедов с собой не берем.