Как назло, сержант шел за мной по пятам, провожая до самого купе, и я не смог даже состроить сколь-нибудь многозначительной гримасы на своей физиономии. Влад смотрел на меня с завистью и нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

Не успел я зайти в купе, как по коридору быстро прошел Филин.

– Господа и дамы! – громко говорил он. – Прошу всех занять свои места у окон!

Я мысленно чертыхнулся и снова вышел в коридор. Филин, на мгновение остановившись у купе Леси, с силой ударил ногой по перегородке.

– Не заставляйте меня повторять! – сказал он и пошел дальше, всякий раз ударяя кулаком по двери каждого купе.

Следом за мной в коридоре появилась Леся. Она приветливо кивнула мне и, с трудом подчиняясь, бочком встала у окна, скрестила ножки и, поднеся к лицу маленькое круглое зеркальце, занялась своей прической. Затем вышла Регина и без выкрутасов прислонилась грудью к шторе.

Филин гонял сквозняк по коридору. Теперь он шел в мою сторону и говорил по радиостанции:

– Все время сиди на полу и голову не высовывай. Машинист пусть наденет фуражку, а руки опустит на рычаги. Не позволяй ему притормаживать, даже если они откроют огонь.

Он был возбужден, как артист перед ответственным выступлением. Лицо его румянилось, глаза блестели.

– Побыстрей! – поторопил он Милу, появившуюся в конце коридора с полотенцем в руке. – Где вы должны стоять?

Мила не ответила. Мне показалось, что она стала рассеянной и не совсем понимала, что от нее требуют. Стуча каблуками ботинок, по коридору быстро прошел сержант. Каждого из нас, кто стоял у окна, он касался ладонью, словно рефери проверял игроков американского футбола перед началом игры. Заторможенная Мила продолжала идти по коридору ему навстречу, пока не поравнялась со мной.

– Куда? – крикнул ей сержант. – Назад!

Филин отключил радиостанцию и встал рядом с Владом.

– Если вы опустите руку или слишком широко раскроете рот, – сказал он, – то сержант без предупреждения выстрелит вам в голову… Не тяните «браслет»!

Он вынул из кармана ключ и разомкнул наручник на правой руке Влада.

– Держите! – протянул Филин радиостанцию. – Вы понимаете, что от вас требуется?

Портативный передатчик с короткой антенной утонул в ладони Влада. Мой друг смотрел на него с таким видом, словно Филин предлагал ему одним ударом превратить прибор в груду деталей.

– Вызов! – крикнул сержант из противоположного конца коридора и кинулся к Филину, протягивая ему сотовый телефон.

Филин кивнул сержанту. Тот встал за спиной Влада и дернул затвор.

– Слушаю вас, полковник! – сказал Филин, поднеся телефон к уху. – Наши позиции сближаются? Я так и понял, что вы не оставите нас в эти нелегкие для нас часы. Сейчас вы меня увидите!

Он сделал шаг назад, протянул руку и, нажав на замки, поднял штору вверх. Ослепительно яркий свет хлынул через окно в коридор. Я невольно прикрыл глаза рукой и отшатнулся, словно через стекло лился поток радиоактивного излучения. Залитый светом, будто на съемочной площадке, перед окном остался один Влад. Не смея оторвать от щеки радиостанцию, он ослепленными, слезящимися глазами уставился в окно.

– Вы меня видите? – кричал в трубку Филин. – Превосходно! Надеюсь, вы убедились в том, что я вполне вам доверяю?…

Влад превратился в статую. Он совсем не мог играть. Впрочем, никто этого от него и не требовал. Я видел, что мой друг слишком напряжен, что его лоб стремительно покрывается каплями пота и, срываясь, они скатываются по его высокому лбу на переносицу.

– Вы принимаете мои предложения? Без оговорок?…

Я незаметно отступил на шаг, пытаясь увидеть окно Влада под более удобным углом. Мне показалось, что напротив вагона висит какой-то крупный темный предмет. Сержант загораживал, я не мог рассмотреть, что происходило за окнами вагона.

– В таком случае, полковник, принимайте к сведению следующее: перед Казанджиком, за десять километров до него, на нашем пути должен стоять заправленный под завязку локомотив. Никаких маневров с составом не производить. Мы подцепимся к этому локомотиву, и он потянет нас дальше. В локомотиве людей быть не должно…

Филин был увлечен разговором, сержант стоял ко мне спиной, и я, воспользовавшись случаем, на мгновение сдвинул штору в сторону и посмотрел в щель.

Рядом с поездом на малой высоте летел боевой вертолет. Камуфляжные пятна песочного цвета делали его малозаметным на фоне выжженной пустыни, и вертолет напоминал грязное пятно на стекле окна. Облака рыжей пыли клубились вслед за ним. Бешено вращающиеся лопасти превратились в полупрозрачную «тарелку», насквозь пронизанную солнечными лучами. Я успел заметить за пластиковыми фонарями фигуры командира и наводчика-оператора. Боковая дверь десантного отделения была откинута вниз, и из черного проема торчали стволы снайперских винтовок.

– Договорились, полковник! Приятно иметь дело с деловым человеком, – оживленно говорил Филин. – Я надеюсь, что…

Окно перед Владом вдруг с оглушительным звоном лопнуло и разлетелось во все стороны стеклянными брызгами. Горячий воздух ворвался в вагон, и занавески взметнулись вверх, словно махровые лапы Мойдодыра. Влада откинуло от окна с такой силой, словно его задело лопастью вертолета, и он обязательно влетел бы в купе, если бы не был пристегнут одной рукой к поручню. Мой тяжеловесный друг повалился на пол, и, прежде чем я успел понять, что случилось, на полу оказались Филин с сержантом.