А Дана, словно чувствуя свое место в этой танцевальной фигуре, мягко присаживается на подлокотник моего кресла, прижимается к моему плечу грудью, скользит пальчиками по шее в расстегнутом вороте рубашки. Вижу отражение этой охуенно декадентской картинки в глазах брата. И его одобрительную усмешку.

Наша игрушка слишком много себе позволяет, но сказать об этом — обидеть нас, Жнецов.

А мы — сторонняя сила. И обижать нас — себе дороже.

Потому Ящер только ноздрями дергает недовольно.

А Вопрос вообще никакой реакции не выдает.

У него сейчас сложный момент: то, что против него готовилось на протяжении нескольких месяцев, если не года, выходит к кульминации.

И никакая чужая игрушка, пусть даже самая красивая и соблазнительная, его от этого не отвлечет.

Оно и правильно.

Тут жизнь на кону, куда уж отвлекаться?

Это только мы с братом себе такое позволить можем.

Потому что есть вещи, оказывается, которые дороже жизни.

Кто бы мог подумать, да?

Господи, вот жила я себе тихо, спокойно… Училась, проект писала, замуж собиралась… Странно думать, что это все было совсем недавно! Буквально месяца полтора назад.

А сейчас я себя ощущаю героиней голливудского блокбастера, или фильма в стиле Тарантино: странный прием, странные личности, непонятные женщины с их злобными, полными двойного смысла, комментариями… Общая болезненная какая-то расслабленность, словно пир во время чумы, ей-богу. И тут же, отделенные тонкой ширмой от основного зала, серьезные брутальные мужики, от которых за километр кровищей несет, обсуждают свои брутальные дела.

И я к этому тоже имею отношение! Самое прямое!

Правда, насчет войны меня как-то не предупредили, но я и не предполагала, что легко будет. И бескровно. Это же Жнецы.

Тут бескровный вариант — это если мы целые уйдем отсюда. А вот насчет остальных — не уверена.

В любом случае, моя задача — отслеживать данные, что присылает мне Сказочник.

Наш гребанный тихушник, на пару с Серым, сварганил нечто настолько дикое, что даже у меня мозги нехило так завернулись, когда мне впервые это все продемонстрировали.

Это не просто программа, позволяющая легко влезать в любые базы данных. И для этого даже не требуется айпи кого-то из подключенных к системе пользователей… Это… Это… Блин, если это попадет не в те руки…

Хотя, последнее — вряд ли.

Насколько я успела понять за время своего общения со Жнецами, из их рук никогда ничего на сторону не уходило. Очень однозначная репутация… И в этом плане тоже.

Короче говоря, я стараюсь не отсвечивать, веду себя тише мыши, слушаю перебранку высоких договаривающихся сторон.

Ящер, который, как я понимаю, решил по-тихому поиметь Вопроса и утащить у него из-под носа только что открытое месторождение, недоволен. Оно и понятно. Ему обещали, что аукцион будет его. И ставки Вопроса слили. А Вопросу твердо гарантировали то же самое.

И вот теперь оба мужика понимают, что их, мягко говоря, без вазелина… А это неприятно, да.

Жнецы, которые этот трешак, собственно, и организовали, с интересом слушают, особо не вмешиваясь.

Я сижу на подлокотнике кресла Серого, перебираю тонкий ремешок у сумочки, поглядываю на умные часы.

Мужики разбираются, припоминают друг другу прошлые обиды, я так понимаю, вражда там тянется чуть ли не с девяностых… Верней, не вражда, скорее, соперничество. И в нем с попеременным успехом то один, то другой побеждали.

— Да ты охуел! — рычит Ящер, и прямо мурашки по коже. Надо же, какой грозный! Вопрос потише как-то, но более ледяной. Интересно, откуда такие прозвища-то? Вопрос — понятно, от фамилии. А Ящер?

Снова смотрю на часы. Сейчас сложный момент, бабки Ящера ушли сначала на счет аукциона, а затем… Куда-то. И Ящер не знает, куда. И бесится. Это еще он не в курсе, что его счета обнулены. Это ему сюрприз будет. И еще более забавный сюрприз — что никакого месторождения нет. Это — фейк, который Жнецы выдумали. Верней, Серый со Сказочником.

А куда деваться?

Крысу-то надо вылавливать?

Явно же кто-то из своих работает. И этот кто-то зажался и затих, когда приехали Жнецы. И, наверно, вообще бы никак себя не проявил, но… Месторождение. Такой кусок, от которого невозможно отказаться. И схема хорошая.

Договориться с одним мамонтом родом из девяностых, затем со вторым… Они, конечно, опасные, тяжелые и непробиваемые. И завалить их сложно. Но при этом, живут прошлыми понятиями. И мозги у них не особо поворотливые.