Шрифт:
Он целует меня, ставя на четвереньки перед собой, сидящим на огромном ложе, в которое превратились задние сиденья.
— Знаешь, конфетка, — Черный прерывает поцелуй и задумчиво жамкает меня за грудь. Смотрит при этом четко в глаза. — У нас к тебе предложение…
Хлопает дверь машины, и меня за бедра прихватывают холодные жесткие пальцы. Серый, как всегда, немногословен. И предпочитает действовать.
Его пальцы прохладные и чуть влажные. Как и живот, к которому я прижимаюсь ягодицами.
Хочу повернуться, посмотреть, что он делает со мной, но Черный не отпускает.
— Предложение? — шепчу я, — сейчас? Какое?
— Интересное, конфетка… Очень интересное…
— Не время, — жестко отрубает Серый, а его пальцы как-то очень привычно и легко находят себе путь в мое тело. Вздрагиваю, машинально подаваясь вперед и чуть ли не падая в руки Черного, но он придерживает меня, не позволяя избежать слишком откровенной ласки.
— Самое время, братишка, — скалится Черный белозубо, и очень сейчас напоминает дикого хищника, загнавшего желанную добычу в угол, — когда ж еще… Или ты еще не решил?
— На меня не перекидывай, — еще более холодно отвечает ему Серый и, в противовес тону, медленно и горячо натягивает меня на свой каменный член.
Это почему-то неожиданно! Чисто по ощущениям пробивает насквозь, до дичайшей сладкой дрожи, до судорог в сведенных от напряжения ногах.
Ахнув, покорно расслабляюсь, позволяя крепче обхватить себя за бедра и плотнее усадить на огненный ствол.
Черный внимательно наблюдает за мной, гладит по раскрытым в стоне губам, облизывается возбужденно.
Зрачки его глаз расширены, выражение их — чуть отстраненное, словно он где-то внутри себя сейчас, погружен в созерцание, в свой кайф.
— Да… — шепчет он, когда его брат, жестче перехватив меня, начинает подбрасывать бедрами вверх и вниз, задавая такой правильный, такой нужный ритм. От него я таю, растекаясь буквально, выгибаюсь в пояснице, тоже погружаясь в процесс, отключая все мысли, все реакции, кроме самых необходимых сейчас. И шальной взгляд Черного в этом мне помогает.
— Правильное предложение… От которого ты не сможешь отказаться, конфетка…
Боже, да о чем он, вообще?
И зачем сейчас?
Я же изнываю!
Мне же так надо, чтоб он заткнулся, наконец, и поцеловал! Хочу его в себя тоже! Хочу их обоих в себя! Сейчас! Сейчас же!
Но Черный, обычно всегда меня понимавший с полувзгляда, сейчас не торопится.
Придерживает меня и смотрит, смотрит, смотрит… О-о-о… Жестокий гад…
— Будешь с нами, конфетка? — ловит он мой взгляд, подается вперед, и я пытаюсь поймать его губы своими, убедить его поцеловать! Взять меня! Но Черный лишь дышит тяжело и ждет. И давит взглядом своим жестким. — Будешь?
О чем он, вообще?
Можно подумать, я сейчас не их!
— Ну? Будешь с нами? Поедешь?
О-о-о-о…
Не могу терпеть, сокращаю расстояние, чуть ли не соскакивая с Серого, касаюсь губами губ его брата, умирая от этой потребности и от обрушившейся на меня волны кайфа, стоит лишь прикоснуться к нему!
За спиной матерится глухо Серый, одним движением возвращая себе преимущество и наказывая меня за своеволие жестокими грубыми движениями, которые мне сейчас тоже только в кайф, потому что продлевают удовольствие! С ума сводят окочательно!
Черный, перехватив меня за подбородок двумя пальцами, сжимает губы, лицо его напряженное. И взгляд — пробивающий насквозь.
— Будешь, — четко говорит он, утверждая для себя то, чего добивался от меня, — никуда не денешься. Никуда.
На этой фразе меня и разрывает на части от кайфа.
Ни мыслей не остается в моей вселенной, ни вопросов. Ни сомнений.
И, когда меня выносят из машины, на руках, наряженную только в белую рубашку Серого, ситуация никак не меняется.
Потому что вселенная моя полна звезд. А больше в ней ни для чего места нет.
Пока, во всяком случае.
57. Дана. Перевернутый мир
— Явилась…
Я чуть удивленно торможу на пороге, потому что такой встречи точно не ожидала, но мама больше ничего не говорит, молча сторонится, позволяя мне войти.
И я делаю шаг.
Скидываю спортивную сумку на пол, тянусь обнять маму, короче говоря, совершаю все те привычные действия, которых, обычно, даже не замечаешь, настолько они естественны. Но не сейчас.