Шрифт:
Музыка длилась, парочка танцевала, люди, замерев, смотрели на них…
И Сашок — вместе со всеми. Он настолько увлекся зрелищем, одновременно горячим и шокирующим, что не заметил сначала, как в эту, казалось бы, слаженную пару, вмешался третий участник.
Высокий смуглый парень, в строгой белой рубашке и очках, он смотрелся более утонченно, если сравнивать с громилой. Не настолько вздутые мышцы, не так явно выраженные хищные черты… Но от его взгляда брала оторопь даже вполне серьезных мужиков. А Сашок себя серьезным считал.
Парень в очках подошел к парочке со спины девушки и молча развернул ее на себя, резко крутанув вокруг своей оси.
Она лишь ахнула и машинально обвила его ногу своей, прогнувшись в талии и упав спиной на грудь громилы.
Сашок не успел даже удивиться, подумать, что сейчас тут будет кровавое мочилово, потому что громила не выглядел человеком, просто так отдающим свое.
А девочка явно была его.
Даже если они впервые тут встретились, в чем Сашок теперь сильно сомневался. Очень уж слаженными были их движения.
И потому еще один человек в этой паре — сто процентов, третий лишний…
Или… Нет?
Мужчины переглянулись поверх макушки девушки, внимательно, с ласковым восторгом, изучавшей лицо парня в очках, а затем принялись двигаться. Одновременно. Слаженно.
Передавая мягко и податливо гнущуюся партнершу из одних рук в другие, трогая ее, вертя вокруг своей оси с тем, чтоб в следующее мгновение прижать ее к себе, провести ладонью от живота выше, к груди, потрогать, но не пошло, не порнушно, а именно огненно, так, что только намек на движение, а уже все внутри горит!
Потрогать, провести губами по покорно подставленной шейке, а затем отдать в руки другому… И смотреть, как он ведет нежную, яркую, словно сам огонь, девушку, в танце, как двигается вместе с ней, как тоже трогает, оставляет поцелуй на виске, губами скользит вниз, по скуле, к розовому ушку…
Это было охрененно…
— Оба, значит, в городе… — пробормотал кто-то позади Сашка, заставив его вынырнуть из полутранса и обернуться.
— Кто? — спросил он у мужика, стоящего рядом и наблюдавшего за танцем с узнаваемым голодным выражением на физиономии.
Похоже, не только Сашка торкнуло тут от нереального танца на троих.
— Жнецы, — ответил мужик, — вернулись. Раньше, чем хотели…
— Кто такие Жнецы?
— А тебе какое дело? — мужик, похоже, опомнившись, с подозрением уставился на Сашка.
— Никакого… — пожал плечами тот, — танцевали красиво…
— Ага… Глаза не пяль, а то вырвут. Это они, видно, соскучились сильно, раз прямо сюда за ней приехали…
— А она? Кто?
— Так, я не понял, а ты кто? — мужик принялся оглядываться, словно охрану искал, и Сашок решил прекратить спрашивать, а то опять выставят.
Он обернулся к танцполу, на котором сменилась музыка, и понял, что трио пропало! Сашок в шоке начал выискивать их в толпе, но нашел лишь знакомого охранника, пристально разглядывающего его.
Этого только не хватало!
Сашок торопливо пошел к выходу, выскочил на улицу и успел увидеть, как мелькнуло красное платье неподалеку.
Девушка садилась в здоровенный черный внедорожник.
Громила в белой футболке, подсадив ее, устроился на переднем пассажирском, и машина вырулила со стоянки.
После Сашок так и не сможет объяснить себе причины своего поступка.
Зачем он тормознул такси?
Зачем указал на черный внедорожник?
Зачем он вообще поперся куда-то на ночь глядя? Чего хотел? Что им двигало?
Но бывает иногда ситуация, в которой ты не управляешь собой.
И стечение обстоятельств приводит тебя к тому, к чему бы ты сам никогда по своей воле не пришел…
Просто кто-то так, наверху, явно имеет извращенное чувство справедливости.
И юмора.
Эпилог. У окна
Вилла была огромной и очень современной. Это все, что Сашок сумел разглядеть в полнейшей черноте южной ночи.
Здесь она была настолько плотная, что даже фонари у въезда на территорию виллы не разгоняли этот мрак.
Сашок пронаблюдал, как машина заезжает за ворота, как они закрываются…
И решительно вышел из такси.
Он хотел договориться с водилой, чтоб тот его подождал, но, стоило дверце захлопнуться, черная приора стартовала с места так, что даже покрышки задымились.