— Слушай… А ты — реально дебил. Правильно Сказочник расклад дал, — Черный поворачивается к нам с Серым, спрашивает, — ну?

— Через час заберут, — отвечает Серый.

Черный смотрит на пленника, у которого глаза теперь, как плошки:

— Ничего личного, парень. Но теперь базарить с тобой не мы будем. Мы тебя просто нашли. И то, чисто случайно, не искали. Не повезло тебе.

Я отворачиваюсь от пленника и спрашиваю то, что меня сейчас интересует куда больше:

— А меня зачем заставляли платье надевать? И вообще… Это все нахрена?

— Понимаешь, конфетка, — Черный выводит меня на улицу, Серый идет следом. Пленник никому из нас уже не интересен. Это Ящера добыча, пусть он и разбирается. — Мы этот заказ не брали, веришь?

— Конечно верю, блин. А он тут чисто случайно оказался.

— Ну… Практически. Он хитрый, тварь, поймать сложно было. Ящер пожаловался, попросил… Мы не обещали, но было интересно кое-что попробовать. Кинули Сказочнику наводку. Он еле нашел по одному из номеров телефона. Этот… Обычно сразу все менял, как дело сделает, а тут… Ну, типа, прокололся. И номер обнаружился здесь. И, мало того, что здесь, еще и по местам боевой славы, сама понимаешь.

— Нифига не понимаю пока что.

— Короче, Сказочник по нему расклад сделал, знаешь, по новой проге, мы тестировали еще, когда сырая была.

— Это как раз помню.

Я это реально помню, потому что мы вместе со Сказочником и Серым тестили новую офигенную прогу, позволяющую по действиям человека в сети понять его психотип и с точностью до девяноста процентов вычислить дальнейшие его шаги. Вплоть до месторасположения предполагаемого. Там многофакторный анализ, дико сложный. Но результат — шикарный. Но я думала, что это все еще в стадии разработки, а, оказывается…

— Ну вот! Сказочник выдал расклад, что парнишка тяготеет к определенным местам, пафосным, а еще крайне самолюбив и не терпит унижений. Реванш, все такое… И тут похожую морду засекли в том самом рестике. На тебя пялился. Его сдали нам, само собой, но уже после того, как выкинули из заведения. Мы прикинули, что он сто процентов вернется… Вопрос был, когда? По срокам получалось, что не на следующий день, трусливый слишком, надо зализать обиду, а потом там будние дни, заведение не работает, или пустует… Вот и выходило, что заявится в следующие выхи. Мы наудачу просто… Сами как раз возвращались, решили, что можно попробовать прямо на живца… И потом… Хотелось тебя в красном увидеть… Совместить приятное с полезным…

Мы к этому моменту уже доходим до стоянки, тормозим у внедорожника Жнецов.

Они нависают надо мной, высокие, такие невероятно залипательные… Гады бессовестные.

И глаза бесстыжие совершенно. Все не привыкну никак. Боже, у меня от этих гадов двое детей! А я все смущаюсь, как девочка, под их нахальными голодными взглядами! Ведусь на их харизматичные физиономии. Никуда не годится. Никуда.

— Я не пойму… — бормочу я, — с чего я-то тут? Не могли сами взять?

— Надо было тихо. — Отвечает Серый, как обычно лаконично и равнодушно. Протягивает руку, проводит по моей скуле. Горячие пальцы. Взгляд за стеклами очков — горячий. — Ящер сейчас в политику идет. Нельзя, чтоб хоть как-то связали. Надо было выманить. И чтоб сам уехал сюда.

— Да с чего вы взяли, что он… Поедет? — дышать тяжело, и Черный, почувствовав слабость мою, тоже придвигается еще, нависает, перекрывает звездное южное небо собой…

— Программа Сказочника, — объясняет Серый, — предсказуемое поведение. Манок — брюнетка в красном. Детская травма.

— Ну и, к тому же… — хрипло завершает Черный, — ты, конфетка — нереальная. Тут любой бы рванул следом. И даже наши рожи не остановили бы… Я скучал, бл…

— Вот как? — сладко тяну я, веду одновременно обеими ладонями по тяжело, мерно поднимающимся и опускающимся в такт дыханию грудным клеткам своих мужчин, — скучали? И я… Тоже… Но… — ладони мои скользят ниже, в ремням, поглаживают… И еще ниже. Синхронно. Я знаю, как им нравится, как они любят. Мы так тоже играем… Периодически. Но сейчас я хочу с ними сыграть по-другому. — Сейчас… У меня пропало настроение.

Последнее я договариваю уже с ключами от машины в руках.

Серый хмуро проводит ладонями по карману брюк, затем смотрит на меня.

— Я еду домой. К детям. Одна. — Чеканю я, открывая дверь машины и прыгая за руль.

Братья стоят и провожают меня взглядами, по опыту зная, что сейчас тормозить нельзя, снесу, нафиг, с дороги и растопчу каблуками.

Потому просто смотрят.

И выражения их физиономий на редкость единодушные.

Я завожу машину, открываю окно и договариваю:

— И, кстати: если вас примут за соучастие в убийстве, то я разведусь сразу. С тобой, — тут я смотрю на Серого. И, судя по легкой панике, сменившейся мрачностью в обычно холодных глазах, он понимает, что я нифига не шучу, — а за тебя потом не выйду! — это я кидаю Черному, выворачиваю руль и выезжаю к воротам.

Пока жду, чтоб они открылись, посматриваю в зеркало заднего вида на две высокие фигуры, так и стоящие на дороге.

Жнецы смотрят мне вслед.

И, могу поспорить, расстраиваются.