– Я серьезно. Или ты мне запрещаешь говорить, что я думаю?

– Отпусти, – просит Ева, совсем растеряв настрой.

– Люблю тебя.

– Адамов.

Моя рука скользит к ее животу, ниже и ныряет ей между ног. Палец раздвигает влажные складки и касается наэлектризованной точки.

– Люблю. И что ты мне сделаешь?

Она хрипло выдыхает. Шире разводит ноги, поднимает попку. Начинает двигаться мне навстречу.

– Совести у тебя нет, – шепчет Ева, задыхаясь.

И чуть прогибается, едва моя ладонь касается ее талии.

– И презерватива, – вдруг спохватываюсь я. – Погоди.

Спрыгиваю с кровати, стараясь действовать бесшумно, но быстро, нахожу джинсы, достаю резинку и возвращаюсь обратно. Вопрос решается за несколько секунд, и еще столько же уходит, чтобы надеть его.

– Ну, и сервис, – недовольно стонет Ева, приподнимаясь.

– Простите, небольшая заминка. Но я уже разобрался и готов продолжать.

Она едва не мурлычет, когда моя рука оказывается там же, где была минуту назад. Выгибает спину, демонстрируя жуткое желание, заставляющее страдать тело.

– Продолжаем, – шепчу я, прижимая член к ее горячему, влажному входу.

Ева нетерпеливо стонет и выгибается еще сильнее. Словно умоляя. Говоря, что хочет меня. Что она моя. И ничья больше. «Только здесь и сейчас. Ну, же. Бери меня. Страстно и необузданно, как дикий зверь». Изнывая от желания, она отдается моей воле. И меня не нужно уговаривать. Я хочу этого еще сильнее.

Еве хватает лишь нескольких аккуратных и уверенных перемещений моих пальцев вверх-вниз между ее ног, чтобы она взорвалась. Вспыхнула изнутри, еще крепче вцепилась в простыни и тихо всхлипнула в ожидании первого толчка. Я придерживаю ее вздрагивающий живот, целую ее шею и плечи и затем настойчиво толкаюсь внутрь. Ева тихо вскрикивает. Прогибается как кошка, шире расставляет ноги и жалобно стонет на втором резком толчке.

Она принимает меня, кусая губы, чтобы не закричать. Шумно дышит в такт движениям и мерным ударам-шлепкам. Упирается головой в подушку, чтобы не биться об изголовье, когда я скольжу в ней требовательно и жадно, с силой прижимая к себе и сжимая ладонями ее ягодицы. Сильнее и сильнее.

– Да. Боже! Еще, еще, – жадно ловя ртом воздух, просит Ева.

Ее желание для меня закон. Я двигаюсь все энергичнее и быстрее. Насаживая ее на себя все яростнее. Почти разрывая ее от сильнейших толчков.

– Вот так? – шепчу, часто дыша.

– Да, – всхлипывает Ева.

Моя ладонь скользит вниз по ее бедру и со звонким шлепком опускается на ее ягодицу.

– Так? – спрашиваю я.

– Да, – тихо отвечает она.

Невозможность бурно реагировать и громко стонать лишь усиливает ощущения. Я поглаживаю место удара на ее упругой попке, горящее огнем, и продолжаю врываться в нее с невероятной силой. Отпускаю и притягиваю к своим бедрам. Грубо, жестко, будто вбивая себя в нее. Показываю, что могу быть не только нежным и ласковым, если она попросит. Проникаю в ее полыхающую жаром влагу до самой глубины. Заставляя ее сжиматься вокруг моего члена напряженными, нежными мускулами. Наливаясь внутри нее толщиной и давая огня, о котором она так просила.

Ева напрягает живот и начинает дрожать. Я тихо рычу, чтобы не закричать. Мы кончаем одновременно. Сгорая в этом огне, слившись воедино. Это состояние экстаза длится дольше, чем в прошлый раз. Во рту пересыхает, тело становится безвольным, но я не спешу отпускать ее, мне хочется побыть в ней подольше.

Наконец я ложусь рядом, Ева переворачивается на спину и кладет голову мне на плечо.

– Откуда это? – спрашиваю я, поглаживая пальцем ее ногу чуть выше колена.

– Ты про шрам? Напоролась на арматуру, – отвечает она.

– На службе?

– Ага.

– Вот поэтому я был против.

– Как хорошо, что мне пофиг. У меня будет столько шрамов, сколько захочу, – с привычной усмешкой заявляет Ева.

Я целую ее в макушку.

– Ты права.

– А ты так и не обзавелся татуировками.

– Нам их нельзя.

– Ага, и все делают, – смеется она. – Неужели это ты мне говоришь? Человек, который плевать хотел на любые правила.

– Ладно. Ты меня поймала. Просто так и не придумал, что набить. Или не захотел.

– А шрамы, – Ева водит пальцем по неровностям на коже моего запястья. – Сколько у тебя их?

– Не знаю. Посчитай.

– Боюсь, если я начну исследовать твое тело, то это закончится…

– Разве это плохо? – спрашиваю я, закрывая глаза от удовольствия, когда ее рука касается моего бедра.

– Во сколько ты завтра уезжаешь? Может, заберешь меня, и поедем вместе?

– Ночью, – признаюсь я, поддавшись ее ласкам.

– Что? Ночью? – приподнимается Ева.

– Нет. Не останавливайся.