Надавив пальцами на закрытые глаза, я пытаюсь унять головную боль. В памяти всплывают картины с пепелища. По состоянию металла видно было, какой силы был огонь и куда распространялся. Степень повреждения конструкций не оставляла сомнений по поводу того, отчего произошло частичное обрушение. Пожарным повезло вырваться из этой ловушки. Если судить по тому, как быстро все случилось, у них было не так много шансов спастись.

От тяжких мыслей меня отрывает стук в дверь. Если притвориться, что меня здесь нет, то нежеланные визитеры уйдут. Но не проходит и секунды, как слышится скрип дверных петель, а затем раздается голос:

– Можно?

Знакомый голос. Настолько знакомый, что волна мурашек, бегущих от ладоней вверх по рукам, затем распространяющихся от плеч к спине, лавиной докатывается до самых пяток. В одно мгновение.

– Я занят, – отвечаю я, не оборачиваясь.

Но, судя по звукам шагов, ее это не волнует.

– Привет, есть новости по осмотру?

Ева.

Она обогнула гору из коробок и вот уже стоит слева от меня, закрывая собой солнечный свет, льющийся из окна. Теперь его лучи прошивают насквозь ее длинные темные волосы, создавая подобие нимба вокруг ее головы. Я щурюсь, будто меня ослепило, но на самом деле от головной боли, что усилилась на миг, а затем вдруг ослабела. Словно мое тело получило импульс от появления этой девушки в кабинете и запустило полную перезагрузку всех систем, что избавило меня от боли.

– Не сейчас, – говорю я.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Мне не хочется, чтобы она видела меня в таком состоянии. Мне нужно хотя бы умыться. Я захожу в уборную, включаю напор воды и набираю полные ладони. Затем опускаю в них лицо и чувствую, как холод обжигает кожу. Вот так-то лучше. Вот это уже похоже на пробуждение.

– Твою мать! – вырывается у меня, едва я выпрямляюсь и вижу Еву в отражении в зеркале. – Что ты тут делаешь? Это мужской туалет.

– Тебе так легко от меня не избавиться, – предупреждает она, воинственно скрестив руки на груди.

– Я и не собирался, – рычу я. – Что непонятного в словах «не сейчас»? Не могла немного подождать?

– Рабочий день начался час назад, – напоминает она, взглянув на экран мобильного. – Если тебе хреново с похмелья, это твои проблемы. Здесь ты для того, чтобы решать дела иного рода. И по одному из таких дел я к тебе и пришла.

– Ты можешь выйти, чтобы я мог закончить?

– Только после того, как ты ответишь на мои вопросы.

Я сердито вздыхаю, по моему лицу стекают капли воды.

– Можешь подождать меня в кабинете? – Я вкладываю остатки терпения в то, чтобы не повышать тон.

– Нет, – решительно отвечает она.

Я задерживаюсь взглядом на ее лице. Ева изменилась, она не могла не измениться. Стала взрослее, женственнее. И видеть ее в повседневной гражданской одежде еще более волнительно, чем в форме огнеборца. Пусть даже на ней простые голубые джинсы и бледно-розовый свитер.

От прежней Евы мало что осталось, разве что дерзость и упрямство. Да еще эти волосы, что колышутся при каждом ее движении гладкими волнами, заставляя замирать мое сердце. Я и раньше представлял, как зарываюсь в них лицом, а сейчас кажется, готов умереть за возможность хотя бы раз вплести в них пальцы и узнать, каково это – касаться ее, быть с ней рядом, так близко.

Но вместо этого я вновь окунаюсь в воду лицом, чтобы охладиться. Провожу мокрыми ладонями по волосам, взъерошиваю их, затем стряхиваю руки и выпрямляюсь. Она все еще здесь – буравит меня недовольным взглядом. Настырная.

Я оборачиваюсь.

– Пропусти, – говорю ей.

– Сначала поговорим, – она упирает руки в бока.

Моя кровь вскипает, сердце пропускает удар за ударом.

– Нет, сначала ты отойдешь и дашь мне спокойно отлить, – с усмешкой произношу я, глядя в ее большие, выразительные глаза. – Или мне это при тебе сделать?

Ева на мгновение теряется, а затем ее щеки разом краснеют. Громко фыркнув, она разворачивается и покидает уборную. Хлопает дверь.

Только теперь у меня получается полноценно выдохнуть. Сколько у меня есть? Пара минут, чтобы привести себя в порядок? Этого времени явно недостаточно для того, чтобы вернуть себе самообладание. Ни одна девушка никогда на меня так не действовала, только она. Лишь рядом с Евой Вольской я забываю, как правильно ходить, мыслить и дышать, и становлюсь полнейшим тормозом.

– Как там ваш парень? – спрашиваю я, выходя из уборной.

Ева, как и предполагал, ждет меня в коридоре.

– У него есть имя, его зовут Артём, – бросает она мне уже в спину, потому что я следую к кабинету, не дожидаясь ее ответа.

– Так как он? Я писал тебе сообщение, ты не ответила.

– Еще не пришел в сознание после операции, – отвечает она.

И ни слова про эсэмэс.

Я придерживаю для нее дверь своего кабинета, Ева входит. Захожу следом.

– Он – твой парень? – вырывается у меня, едва закрывается дверь, оставив шум голосов в коридоре.