Наш водитель паркуется на приличном расстоянии от горящего здания, чтобы части автомобиля не оплавились от большой температуры: нам никак нельзя допустить этих повреждений. От пожарной машины очень многое зависит на тушении. Мы выпрыгиваем наружу и начинаем подготовку: достаем, разматываем и укладываем пожарные рукава в ожидании дальнейших указаний. Командир и начальник караула бегут в штаб за инструкциями.

Я смотрю на торговый центр, тот весь объят дымом. Огня не видно, и это нехороший знак. Значит, все-таки легковоспламеняющиеся строительные материалы. Например, утеплители, что не горят, а плавятся и сильно дымят. Этот дым убивает людей еще до того, как они успевают понять, в чем дело, и найти выход из здания.

Повсюду машины скорой помощи, и краем глаза я замечаю подъехавший к ограждению красно-белый автомобиль экспертной пожарно-технической лаборатории. Наверное, Адамов. Сначала займется работой с потерпевшими и свидетелями, а потом, когда мы закончим, войдет внутрь. Надеюсь, у него хватит ума не геройствовать сегодня, и он не полезет туда, куда его не просят. Пожаротушение на таких объектах всегда связано с невероятным риском, и без дыхательных аппаратов внутри нечего делать.

Наконец возвращается командир и сообщает, с какой стороны мы будем заходить в здание, определяет обязанности каждого. Я надеваю маску, шлем-каску, внимательно проверяю обмундирование, чтобы не допустить наличие открытых участков кожи. Тщательно натягиваю рукава боевки на перчатки, затем мы с Артемом проверяем, чтобы с экипировкой и оборудованием у нас обоих все было пучком и отбиваем друг другу пять. Мы готовы.

Первым идет Никита, остальные двигаются следом. Заходим в здание – кругом непроглядная тьма, чем, в общем-то, никто и не удивлен. С таким количеством дыма никто и не надеялся на хоть какую-то видимость. Пробираться приходится буквально на ощупь. Жар стоит такой, что боевка начинает медленно плавиться, а я думаю лишь об опасностях, поджидающих нас со всех сторон.

Огромные конструкции, которые могут оплавиться и рухнуть от температуры, высокие стеллажи, полки с товарами, готовые упасть на наши головы, баллоны с газом, что могут в любой момент взорваться. Лаки, краски и другие материалы, которые могли продаваться в строительных отделах, вспыхнут, если до них доберется огонь. И это я еще не упоминала опасный мусор, куски металла и прут, что могут валяться на полу и пробить нашу обувь, если на них случайно наступить.

Мы продвигаемся медленно и осторожно. Стараемся держаться стены, чтобы не терять ориентир. Я не отрываю от нее руки, она теплая – скорее всего, огонь над нами, на этаж выше. Артём направляет струю наверх, чтобы охладить пространство над нами, я помогаю протягивать тяжелый пожарный рукав все глубже в здание. Где-то рядом слышатся голоса Никиты, Ильи, Сереги, Иван Палыча – командира, а также ребят из другого расчета. Они идут вплотную к нам, но из-за густого дыма трудно разглядеть даже очертания их фигур.

По стенам вдруг расходится скрежет, и я кожей чувствую, как нарастает общая тревога. Пламя, потрескивая, продолжает пожирать здание. Оно бушует где-то наверху, постепенно распространяясь повсюду. Огню тоже нужно дышать. И он ищет выход, подбираясь к крыше.

Температура вокруг нас тоже повышается – мы добрались до лестницы. Тут еще жарче, значит, большой огонь все ближе. Илья докладывает по рации, где мы находимся, а я, честно говоря, пока не нащупала перила, уже и понятия не имела, где мы.

Слева от нас что-то рушится.

– Все в порядке? – это голос командира. Мы отзываемся. – Никита?

– Я в норме.

Подтаскивать рукав становится все труднее, но я прикладываю все усилия, на которые только способна. Уровень адреналина зашкаливает.

– Чувствуете вибрации? – спрашивает Илья.

Командир докладывает о нестабильности конструкций и рисках обрушения, но нам нужно продолжать – пытаться сдерживать пламя, пока идет поиск пострадавших. На этаже все еще могут быть живые люди.

Мы осматриваем коридоры, проверяем с фонариками каждый закуток, не забывая лить воду. Кричим, зовем возможных выживших, снова ищем и снова охлаждаем воздух под потолком, надеясь, что у нас все под контролем. Но пока никого не находим. Голоса сослуживцев, шипение воздуха в аппарате и низкий рев огня – вот что составляет картину моего мира сейчас, в остальном я слепа: продвигаюсь в темноте на ощупь, стараясь не упасть. Практически ползу, потому что вытянуться в полный рост не получается из-за нестерпимого жара. А парням впереди еще тяжелее, ведь они ближе к огню.

Мы окликаем друг друга, стараемся держаться рядом. Я чувствую, как по лицу стекают капли пота, как противно щекочут они разгоряченную кожу. Над нами что-то снова противно скрежещет, и у меня возникает неприятное предчувствие, что вот-вот случится непоправимое.

– Парни, похоже, пора на выход, – тает в темноте голос командира. – Заканчиваем здесь!

Но мы так никого и не нашли.

– Конструкция скоро не выдержит, – добавляет он.

И словно в подтверждение этих слов слышится скрежет металла где-то под потолком, а по стенам расходятся вибрации. Через мгновение звук усиливается.