После завтрака я оделась и, сославшись на дела в ресторане, уехала. Точнее сказать – сбежала. В машине я глубоко вздохнула, пытаясь прогнать тяжесть, которая давила на грудь. Сегодня был мой выходной, но я решила наведаться в ресторан. Повод у меня был – Мария отправила приказы о приеме для всего коллектива, нужно подписать их с теми, кто сегодня работает, потому что завтра выйдет другая смена.

Оказавшись в привычной среде, я поставила на паузу все терзавшие меня мысли и переключилась на вполне понятные задачи. Работа всегда была отличным способом, чтобы отвлечься от личных проблем. И сегодня она снова стала спасением.

Закончив с делами в ресторане, я не спешила домой. Тянула время. Наведалась в торговый центр, купила новый телефон, облегчив свой кошелек. Затем решила, что этого мало и выбрала очередную пару туфель на шпильках. Перемерив множество блузок, рубашек и платьев, на время я забыла про тот развал, который происходил у меня в личной жизни.

Я бы сейчас с удовольствием написала подружкам, и у них уж точно нашлись бы советы для меня, но я не хотела перекладывать на них ответственность. Такие решения нужно принимать самостоятельно.

По дороге домой, я снова думала о Даниле, об утренних извинениях, о нежном прикосновении его рук. Может быть, я действительно погорячилась? Даже если так, вряд ли наши отношения можно спасти… Одно я знала точно: пока я не готова к разрыву. Я обязательно подберу нужные слова и удобный момент, чтобы смягчить удар для него, но не сегодня.

Вернувшись домой, я обнаружила Данила в гостиной – он увлеченно смотрел какой-то жуткий фильм про тюрьму на сотню этажей, где раз в день с верхнего этажа на лифте спускался роскошный стол, но люди настолько жадные, что до нижних этажей, естественно, ничего не доходило. Человеческие пороки без всяких прикрас.

– Привет, – сказал он, виновато улыбнувшись. – Как дела в ресторане?

– Нормально, – ответила я, стараясь казаться спокойной. – Подписала часть бумаг. Нам повысили оклады. Коллектив с энтузиазмом реагирует на новые условия.

– А мне тоже повысили? Ты проверила? – оживился Данил.

– Всем повысили, кому на пять, кому на десять процентов. Управляющему составу – на 15% от прежнего оклада, – опережая его вопрос, ответила я.

О том, что только мне из всего коллектива повысили зарплату на 20%, я не стала упоминать, потому что понимала – это вызовет новую бурю недовольства. Данил обязательно сопоставит этот факт с тем, что Сташевский проявляет ко мне особое внимание. И конечно будет прав.

– Ого! А с чего вдруг такая щедрость? – удивился Данил.

– Политика компании, – коротко ответила я.

– Так ты об этом вчера говорила с новым боссом? – в голосе Данила послышалось заметное облегчение.

– Да, – сказала я, не желая вдаваться в подробности, чтобы не спровоцировать еще один скандал.

– Так бы сразу и сказала, – добродушно заметил он.

Данил похлопал по месту рядом с собой.

– Иди сюда, посмотришь со мной фильм.

– Сейчас, переоденусь.

Через пару минут я послушно села рядом, но чувствовала себя так, будто между нами была невидимая стена. Мы смотрели кино, но я довольно быстро перестала следить за жутким сюжетом – от насущных проблем с Данилом мысли снова и снова возвращались к Сташевскому, его пронзительному взгляду и тому странному коктейлю противоречивых эмоций, который я испытывала в его присутствии.

Когда фильм закончился, Данил потянулся ко мне, мягко целуя в висок, и провел рукой по моему животу, скользнув под рубашку от пижамы.

– Знаешь, – произнес он тихо, – мне так не хватало тебя сегодня.

От его слов мне стало еще хуже. Я понимала, что должна ответить что-то теплое, но чувствовала себя немой рыбой, выброшенной на берег.

– Дань, – начала я, но он уже притянул меня к себе и начал целовать мою шею. – Не сейчас. У меня критические дни.

Как только эти слова слетели с моих губ, я пожалела о них. Это была ложь – цикл должен начаться только через неделю. Но что еще я могла сказать? Признаться, что не хочу его? Что теперь, когда он прикасается ко мне, я испытываю скорее неприязнь и отвращение, чем страсть и возбуждение?

Данил замер, а затем медленно отодвинулся. В его глазах читалось легкое разочарование, которое он попытался скрыть.

– Ладно, – сказал он коротко и взял в руки телефон, погружаясь в другую реальность.

Я пошла в ванную, чувствуя себя последней трусихой. Стоя перед зеркалом, я долго смотрела на свое отражение и ругала себя за нерешительность. Почему на работе я такая смелая, а дома не могу просто сказать правду? Почему прячусь за глупыми отговорками?

Но самое страшное было то, что я знала ответ: это действительно конец. Мои мысли о Сташевском, избегание близости с Данилом, наши постоянные скандалы на почве ревности и давно угасшие чувства – все это знаки того, что наши отношения больше не имеют смысла. Я просто тянула время, боясь поставить точку и перевернуть страницу.