Хотя, чего греха таить, Ян действительно будоражил мое воображение. Его взгляды, двусмысленные фразы, властная сексуальная энергетика… Рядом с ним я чувствовала себя желанной женщиной, а не просто управляющей рестораном. Но это не значит, что я готова броситься ему на шею! И даже если чисто гипотетически допустить, что такое возможно, я бы вначале нашла в себе силы расстаться с Данилом, чтобы быть честной в первую очередь перед самой собой.

Умывшись и почистив зубы, я вернулась в спальню. Данил уже лежал, отвернувшись к стене. Я молча забралась под одеяло, выключила свет и закрыла глаза. Сон не шел. В голове крутились еще свежие воспоминания о нашем разговоре. Неужели наши отношения с Данилом и правда зашли в тупик? То, что моими мыслями завладел другой, было красноречивым ответом. Пора что-то менять.

Если быть честной с самой собой, я не счастлива и давно не чувствую любви, а если быть честной с Данилом, то сегодня он как никогда имел право на ревность. Обычно мне хватало сил, чтобы образумить его, найти нужные слова, напомнить о доверии, но сегодня мне было стыдно. Будто меня застигли врасплох. Но на чем? На разговоре с начальником? Или поймали на непристойных мыслях о другом мужчине? Где проходит та морально-этическая грань, чтобы можно было наверняка сказать, какие действия считаются изменой? Физический контакт – это измена? Определенно да. А вот ментальный? Ответ будет у каждого свой. Мне хватило смелости ответить себе на этот вопрос и по итогу выходило, что пора ставить точку в отношениях с Данилом.

Но за этим вопросом шел следующий. Неужели я действительно готова поддаться искушению и пойти на поводу у босса?

Нет, я не могу себе этого позволить. Я и так наломала дров больше, чем нужно. И хоть Ян, вопреки моим ожиданиям, повел себя не как полнейший кретин, увидевший грудь, ничего хорошего из этого точно не выйдет. Надо собраться и впредь держать дистанцию со Сташевским. Только работа и ничего личного. Иначе добром это точно не кончится…

Глава 13

Утро началось неожиданно мирно. Проснувшись, я услышала шум на кухне и, потягиваясь, вышла из спальни. Данил стоял у плиты, сосредоточенно переворачивая сырники на сковороде. На столе уже был свежесваренный кофе и фрукты, аккуратно разложенные на тарелке. Я замерла в дверном проеме, наблюдая за ним. Такого Данила я не видела давно – заботливого, чуткого, внимательного.

– Доброе утро, – произнес он, заметив меня. Его голос звучал мягко, почти виновато. – Я подумал, что тебе нужно как следует позавтракать после вчерашнего дня. Ты с утра до ночи была на работе, а я повел себя как кретин. Прости, что нагрубил.

Я молча села за стол, все еще не до конца веря происходящему. Слишком свежи были воспоминания о вчерашнем разговоре, когда я намекнула Данилу о расставании. Видимо, он действительно испугался. Наблюдая за его покладистым поведением и желанием все исправить, у меня зародилось зерно сомнений. Может быть, я погорячилась? Утро вечера мудренее, говорят же.

Конечно, Данил прав – Сташевский действительно смотрит на меня так, будто я его собственность и он приобрел меня вместе с рестораном на сдачу. Но разве это повод для скандала? Или, может быть, Данил просто ревнует потому, что чувствует: что-то во мне изменилось?

– Спасибо за завтрак, – наконец ответила я и потянулась за чашкой кофе. – И за извинения. Я тоже вчера была слишком резкой. Прости.

Данил улыбнулся, поставив передо мной тарелку с сырниками. Он старался вести себя так, будто вчерашнего разговора и не было вовсе. Единственное, что его выдавало – легкая тень беспокойства в глазах и некоторая напряженность в действиях, когда человек пытается угодить. Ни гнева, ни обиды я не заметила.

– Я просто боюсь тебя потерять, – признался он, присаживаясь напротив. – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? Просто иногда мне кажется, что ты отдаляешься. И я не понимаю, почему.

Его слова ударили точно в цель. Я опустила взгляд, не в силах смотреть Данилу в глаза. Может быть, он прав? Я действительно отдалилась и напоминала скорее соседку-сожительницу, чем любящую девушку. Да и он в этом плане ненамного вперед ушел, не особо проявляя инициативу в отношениях. Как минимум об этом свидетельствовало отсутствие кольца на моем безымянном пальце. Уж за столько лет оно могло бы там появиться, а сейчас я уже не была уверена, что хочу этого.

– Дань, я… – начала я, но осеклась. Слова застряли в горле.

Как сказать человеку, с которым прожила столько лет, что ты больше ничего к нему не чувствуешь? Что ты больше не хочешь просыпаться рядом с ним каждое утро? Что ты больше не можешь смотреть на него так, как смотрела раньше?

Но вместо этого я просто улыбнулась и сказала:

– Все нормально. Давай больше не будем ссориться из-за работы, ладно? Это никому не нужно.

Данил кивнул, явно обрадовавшись моему ответу. Он потянулся через стол и взял мою ладонь в свою руку.

– Обещаю, – сказал он. – Больше никаких разборок. Только давай будем честны друг с другом, хорошо?

Я кивнула, хотя внутри все сжалось от осознания, что я только что солгала. Но сейчас, за этим столом, держа его за руку, я не могла сказать ему правду. Не могла посмотреть в глаза и признаться, что наши отношения давно стали пустой формальностью. Что я больше не чувствую того тепла, которое когда-то испытывала рядом с ним. Что я боюсь даже думать о том, что будет дальше.

Сейчас я прекрасно понимала Лаврова, который не нашел в себе сил признаться, что оставляет свое детище. Да, это малодушно, но только оказавшись в подобных обстоятельствах, понимаешь, что говорить тяжелую правду так же неприятно, как и слушать ее. Мне было страшно самой, и я боялась причинить боль Данилу.