Реактор завыл за спиной, двигатели перешли с холодного режима во взлётный мгновенно, безжалостно пожирая время до ремонта.

И мы тоже рванули в небо, навстречу приближающемуся падшему престолу.

Я не привык убегать, оставляя команду в бою.

Может быть потому, что знал: даже если будет миг страха, боли и смерти, то я всё равно открою глаза — целенький, здоровый и в безопасности.

И взрослое тело, пусть оно иногда бесило, а порой смущало, мне нравилось.

Если бы не Борька в соседнем кресле! Может его и не пугала мысль вновь существовать со мной совместно, а вот я как-то не был к этому готов. Особенно после откровений о том, что альтеры способны контролировать тело.

Нет. В этот раз мы должны уйти.

Две группы двигались навстречу падшему престолу — наши и вонючки. А моя «оса» выбиралась на орбиту. Я не собирался задерживаться, надо было сразу же ложиться на курс к Титану. Может быть, если Соннелон сейчас демонстрирует свою крейсерскую скорость, если истребители смогут его задержать или даже повредить, мы и уйдём.

Чёрный космос и цветные звёзды. Горчично-желтый Сатурн, подпоясанный Кольцом. Сближающийся гигантский падший и крошечные истребители. Я развернул «Осу», выводя реактор на максимальную мощность. Ничего перед нами, только тьма и звёзды…

И девушка в белом, сидящая на броне перед фонарём «Осы»!

Я замотал головой, пытаясь прогнать галлюцинацию. Потом поднял щиток шлема. Воздух внутри кабины был холодным, но терпимо.

— А она-то здесь с чего? — удивлённо воскликнул Боря, открывая шлем и я понял, что мне не чудится.

Серафим, окутанная свечением ореола, сидела на скошенном носу истребителя, подогнув под себя ноги, будто девушка на плывущей лодке. Белые одеяния развевались, словно её обдувало ветром. Иногда края призрачной мерцающей ткани свободно проходили сквозь прозрачный титан и колыхались в кабине. Я вытащил руку, коснулся — и почувствовал лёгкую, почти невесомую ткань под пальцами.

Эля развернулась и посмотрела на нас сквозь фонарь. Улыбнулась, приложила палец к губам.

— Боря, управляй, — сказал я. — Уводи нас.

— Чего я-то? — возмутился Боря, но перехватил управление.

Мы с Элей смотрели друг на друга.

Серафим улыбалась. Грустно, обиженно… она что, подслушала наш разговор? Нет, невозможно, ангелы не могут вторгаться в мысли людей или вонючек!

Я смотрел ей в глаза, казавшиеся сейчас совсем человеческими.

Нет. Это не девушка. Не человек. Даже не живое существо.

И не потому, что как ни в чем не бывало сидит в пустоте на броне ускоряющегося космического корабля. А потому, что она изначально часть чего-то неизмеримо большего. Крючок, приманка, блестящая игрушка, которую крутит фокусник, отвлекая внимание от своих действий.

Эля медленно приблизила лицо к кабине. И просунула голову внутрь, будто кабина была нарисованной.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — ответила Эля. — Ты сердишься на меня.

От её лица пахло межпланетным холодом. Глупо, но именно это я ощущал.

— А говорила, что не читаешь мысли.

— Мысли — нет. Но я читаю отношение.

Она наморщила носик. Нахмурилась.

— У вас свежо. Даже иней внутри на обшивке. Ты поэтому в скафандре?

— Не было времени снимать.

— Понятно.

Эля посмотрела на Борю. Сказала:

— Добрый день.

— Ага, — согласился Боря. — Денёк прекрасный.

— Вам надо уходить, — сказала Эля. — Соннелон вас догонит, пилотам его не задержать.

— Так мы и уходим, — ответил я. Мы сидели лицом к лицу, вот только большая часть Эли преспокойно пребывала вне корабля.

— Говорю же, он вас догонит!

Дыхание серафима — тёплое и пахнущее цветами… Наши лица разделяют лишь сантиметры…

— Тебе идёт быть взрослым, — прошептала Эля.

— Что ты предлагаешь? — так же тихо, по-заговорщицки ответил я.

— Я унесу тебя. Верну на Титан.

— А Боря?

— Я могу забрать лишь одного. Но Соннелон не станет преследовать истребитель без тебя внутри.

— Уверена?

Она молчала.

— Расслабься. У меня есть десятая тушка, — сказал я. — Вполне зрелая.

— Откуда? — удивилась Эля.

— Кассиэль вырастил.

Эля и разозлилась, и обрадовалась одновременно.

— Если так, то Боря переродится в десятой тушке! Уходим!