Шрифт:
— Да я не из-за платья. – Всхлипнула Даша. – Я на экзамен из-за этого голубя опоздала! Меня теперь профессор с потрохами сожрёт, он – настоящий монстр! Весь материал знаю, а он всё равно мне оценку не ставит, не твоё это, говорит, меняй специализацию! Козёл! – Теперь по её щекам уже текли настоящие ручейки. – И у меня вообще вся жизнь наперекосяк, не только с Дудовым этим проблемы. Меня мой парень бросил, а я его люблю…
— Не плачь, - вздохнула девушка, протянув ей ещё одну салфетку. – Я знаю, как тебе помочь.
— Ну да. – Шмыгнула носом Даша. – Мне теперь ничто не поможет.
— Смотри, - она указала на платье, - грязи уже нет, а пятно высохнет. Выше нос!
— Спасибо.
— А теперь идём в универ. – Потянула она её за локоть. – Завалимся к твоему профессору и потребуем, чтобы он тебе пять поставил!
— Аха-ха, с ним так не прокатит. – Замотала головой Дарья.
— А мы будем его шантажировать! Пригрозим, что его жена бросит! Если не поставит тебе оценку.
— Не-е-е. – Протянула Краева. – Я ещё пока в своём уме. И жену его я не знаю.
— Марина. – Протянула ей руку девушка. – Дудова. Будем знакомы.
Дашка остановилась, вытаращилась на неё испуганно.
— Т-ты… ты его… жена?!
— Ага, прикинь. – Расплылась в улыбке Марина. – Даже приятно, что студентки его монстром и козлом считают. А то я ревную его иногда. – Она вложила свою ладонь в Дашину и крепко сжала. – Ну, что, подруга, идём?
— Идём. – Выдавила та. – Я, кстати, Даша.
— Очень приятно.
Краева шла рядом и всё никак не могла отвести взгляда от спутницы. Надо же. Такая юная, красивая, полная энергии! И Дудов… Как?
— Но ведь профессор сильно старше тебя, - наконец, отважилась спросить Даша.
— Всего на двадцать три года, - кокетливо ответила та. – Он у меня знаешь какой? Ещё ого-го!
Правду, видать, пишут в книгах. Любви все возрасты покорны.
— А ты была его студенткой?
— Нет, он мамин институтский товарищ. – Хихикнула Марина. – И её бывший парень.
Во как. О таком Даша в книгах ещё не читала, но тоже, наверняка, кто-то пишет. Надо бы почитать.
И вообще, судьба – весёлая штука. Кажется, что у твоей жизни самый запутанный сюжет, а потом слушаешь чужие истории, и собственный опыт уже не кажется необычным.
— А что твой парень? – Поинтересовалась Марина.
– Что там у вас произошло?
— Да он даже и не мой, вообще-то. У нас всё запутано. Всё начиналось от ненависти до любви – мой любимый троп в романах, знаешь ли.
63
AMELI – Сильная
— Значит, я могу, наконец-то, свалить отсюда? – Обрадовался Плахов, когда врач во время обхода сказал, что его анализы и состояние в норме.
— Да, - подтвердил доктор. – Только дождитесь выписки, её принесёт сестра.
— Спасибо! – Поблагодарил Никита.
Трое суток в этой богадельне это уж слишком. Он прекрасно себя чувствовал, к чему эти перестраховки? И, хотя, в горле ещё першило, и оставался небольшой кашель, к этому пожарному было не привыкать. Плахов собрал вещи в сумку и направился в холл.
— Никита! – Кто-то окликнул его.
Сердце сжалось на мгновение, а потом мозг одёрнул – это не её голос, расслабься. Он обернулся.
— Здравствуйте, - подошла к нему женщина. – Помните меня?
— Да… - Нахмурился он, пытаясь выудить из памяти нужные воспоминания. Она приходила к нему позавчера, говорила про то, что её сын, которого он спас из пожара, тоже лежит на этом этаже. – Да, помню.
— Вы уже выписываетесь?
— Хотелось бы. – Кивнул Плахов.
— Коленьке разрешили посещения. Может, вы к нему зайдёте? – Волнуясь, женщина кусала губы. – Ему приятно будет увидеть своего спасителя. Хоть ненадолго.
— Конечно.
Через минуту он уже входил в палату малыша.
— Привет, Николай. – Улыбнулся Никита. Прошёл, поздоровался с ним, как принято у мужчин – за руку. – Как твои дела?
Ладонь мальчонки была слабой, да и сам он выглядел бледным, измождённым.
— Хорошо. – Ответил Коля и попытался улыбнуться.
— Ожоги очень болят. – Вмешаалсь мать, когда Никита сел на стул возле кровати. – Мази, перевязки, обезболивающие – Коленька очень мало спит. Хотя, вроде не сильно обожгло, но, видимо, очень больно.