— Как Серёга?

— Его везут в другом автомобиле. У него пара ссадин и вывих, но дышит он сам. Ты его спас. – Улыбнулась девушка. – Когда мы разобрали завалы и вытащили вас, он был в лучшем состоянии, чем ты.

— Отлично.

— Нужно было не геройствовать в одиночку, а сразу позвать нас.

— Он бы уже надышался дымом. – Мотнул головой Плахов. – Я не хотел, чтобы четверо детей остались без отца.

— О своей заднице тоже думай хоть иногда. – Наклонившись, строго произнесла Ева. – Помни о тех, кому ты дорог.

— Пф. – Поморщился Никита.

Он же волк-одиночка. Кто может о нём переживать?

— Нужно себя беречь. – Твёрдо сказала девушка.

Уже в больнице после осмотра к нему в палату разрешили войти сослуживцам. Честно говоря, в грязных боёвках, потные, перемазанные сажей и воняющие дымом, они выбивались на фоне стерильной обстановки медучреждения. Но так было заведено, чтобы пожарная семья всегда имела возможность навестить своих пострадавших товарищей, и никто из медиков с этим никогда не спорил и не препятствовал проходу в приёмное отделение – в любом виде, в каком бы те не явились.

— Как Серёга? – Это единственное, что волновало Плахова.

Он сидел на кровати, уже переодетый в смешную больничную пижаму, и ему не разрешалось вставать, пока все исследования не будут завершены. А когда это случится, ему никто не говорил. Необходимость торчать здесь неизвестно сколько сводила его с ума.

— Выглядит получше тебя, если честно. – Усмехнулся Царёв.

Они все окружили его кровать, их лица светились радостью: сохранить жизни огнеборцев – самая главная цель и всегда большая удача.

— Ну, и прекрасно. Можете возвращаться в часть и спокойно отдыхать. – Отмахнулся Никита.
– И помойтесь уже, блин, от вас несёт гарью!

— Он всё такой же хам и засранец, - констатировал Иван Палыч, - значит, всё нормально, можно отправляться в часть.

— Там у Сергея жена приехала с детьми, тоже хочет зайти к тебе, - сообщил Соло, - когда уберёмся, а то мы тут всё пространство заняли.

— Можно как-то этого избежать? – Скривился Плахов.

— Не любишь обнимашки? – съязвил Артём. – Значит, тем более, им стоит зайти.

— Боже, да что такого в том, что тебя просто поблагодарят? – Удивилась Ева. – Серёгины детишки – просто чудо. А ты спас их папочку!

— Любой из нас поступил бы также. – Ответил Никита. – Не за спасибо.

— Точно, - поддержали остальные.

— Ладно, поправляйся, дурень, - хлопнул его по плечу Артём.

— Выздоравливай, - Пожал Плахову руку Иван, - и не забывай, что имеешь право взять больничный и отлежаться.

— Ну, уж нет.

— Точно дурень. – Улыбнулся командир.

Остальные тоже обняли Никиту, и каждый пожелал поскорее вернуться в строй. Последним, когда все вышли, подошёл Илья.

— Что это? – Уставился Плахов на капкейк в его руках.

— Кексик, я полагаю. – Дёрнул плечами друг. – С глазурью.

И поставил его на тумбочку возле кровати.

— Откуда? – Внутренности Плахова скрутило волнением.

— Одна девушка приходила, оставила для тебя. – Хитро улыбнулся Илья. – Думаю, ей хотелось войти, проведать, но кто-то из медперсонала заверил её, что ты живее всех живых, и она попросила меня передать этот знак внимания, а также пожелания скорейшего выздоровления.

— Дашка? – Никита вытянул шею, заглядывая Илье за спину. – А почему она не зашла?

— А почему ты ушёл от неё, оставив лишь сраную записку? – Ухмыльнулся он. – Наверное, тоже струсила. Или гордая.

— Ясно. – Поник Плахов, задумчиво закусив щёку изнутри.

Может, это даже к лучшему, что они не увидятся. И их снова не потянет друг к другу.

— Я ничего не хочу сказать, но… - осёкся Илья.

— Но ты скажешь.

— Скажу.

— Валяй.

— Это чувство не исчезнет только потому, что ты его не хочешь. – Сочувствующе произнёс друг.

— Много ты знаешь о чувствах. – Усмехнулся Плахов.

— Я знаю, что ты изменился после знакомства с Дашей. Стал лучше. – Илья виновато развёл руками. – А ещё, как твой друг, я знаю, что ты заслуживаешь счастья. И оно не в том, чтобы бегать от одной бабы к другой.

— Я и не бегаю.

— Может, это всё из-за Лины? Ты всё ещё думаешь о ней? Не можешь отпустить?

— Ой, нет. Эти чувства не воспламенит даже спичка и канистра бензина. – Помотал головой Никита. – Проехали, забыли, и всё осталось в прошлом.