Феанор, конечно, летал на драконе. И не раз. Вернее у него в когтях. Но одно дело Уль’д’раксис, другое – Р’гар, который на полном серьезе предлагал ему стать своим всадником! Эльфу! Мужчине! Ладно бы на это решился кто – то из принцев или, на худой конец, Бэан’на, но в том, что сам Даэр’аэ скорее утопится, чем позволит кому – то забраться к себе на спину, он ничуть не сомневался.

– Выбор есть всегда.

– Не в моем случае.

В воздухе повисла звенящая тишина. Вампиры почти не испытывали боли, но руку обожгло так, что Феанор вскочил со стула и забористо выругался на эльфийском, расплескав остатки крови. На тыльной стороне его ладони расцвел узор клятвы молчания и тут же померк, не оставив и следа:

– Бесы! Нет, ты однозначно выжил из ума! Я и безо всяких клятв вполне способен держать язык за зубами!

– Ты – то? – фирменные брови четы Даэр’аэ скептически сошлись на переносице. Черные, не в цвет платиновых волос. – Не смеши. Вы с Драксом главные сплетницы Сильвенара.

– До чего же ты неприятный тип. Рассказывай, что стряслось.

На пустом месте рисковать репутацией этот упрямец точно бы не осмелился.

– Мой дракон проклят. Ннгар Кайдэ постарался.

– И в чем проблема? Ходят слухи, что вы с ним поладили. Как наложил проклятье, так и снимет. В конце концов, маленькая созидательница, что колдует у тебя над куполом Ширри’c’аэр, жена его сына.

Хотя, Феанор, очутись он на месте Кайдэ, и пальцем бы не шевельнул. Два десятка лет назад армия демона «сгорела» в ледяном пламени Р’гара. Уцелели единицы.

– Как только я без тебя не догадался попросить его вернуть все как было! Боги, за что мне это, а? Он не помнит ничего. Слов проклятия не помнит. И не предлагай мне порыться у него в голове. Пройденный этап. Обрывки фраз мы с ним смогли восстановить, но что именно он брякнул и как с этим быть… Без шансов.

– Кто его читал?

– Сын. Кайран сильный менталист. Без обид, но… – Даэр’аэ развел руками, не окончив фразу.

Сомневаться в компетенциях внука легендарного Каттагана Кайдэ было бы глупо.

– Но если у него не получилось вернуть отцу память, я могу и не пробовать, – серьезность ситуации заставила Феанора напрячься. – Менталисты часто с этим сталкиваются. Даже лучшие. В минуты потрясений разум отключается, отдает бразды правления инстинктам. В чем выражается твое проклятье?

Р’гар позеленел:

– Зверь постоянно спит. На мой зов откликается с пятого раза. В полете веки слипаются. На прошлой неделе я отключился и рухнул прямо на скалы Эрши’каэр. Ободрал себе всю шкуру. Хорошо, что кроме Дракса никто не видел этого позора.

Удивительно, как он вообще не убился при падении.

– Звучит скверно. Кессарийские фиалки пробовал?

Самый редкий цветок в природе творил настоящие чудеса, а потому на черном рынке один бутон стоил чуть ли не как пол – Сильвенара.

– Сейчас их не достать. В последний раз они цвели еще в прошлом веке.

– Допустим, я согласен, – Феанору, если уж быть честным, льстило, что из всех возможных вариантов Даэр’ аэ выбрал именно его. – Чем тебе поможет всадник?

– Если о моей проблеме узнают враги, а они узнают… Рано или поздно. Желающие заполучить корону сделают все, чтобы сжить со свету моих детей. С тобой я продержусь дольше. Будешь читать разум дракона и поддерживать его в состоянии относительной бодрости. Этот стыд мы завернем в красивую обертку, – Р’гар принялся барабанить пальцами по крышке хрустального стола. – Я подписал указ о создании Академии Драконьих Всадников. Завтра он станет достоянием общественности. Элита, бесспорно, не оценит этот жест. Начнутся волнения. Но будут и те, кто захочет попробовать. Большая часть драконов Сильвенара не может похвастаться размерами и мощью. Всадник для многих был бы очень кстати, и я на собственном примере покажу им, что пора оставить глупые устои позади. С момента выходки Дракса в Эльсиноре я не появлялся на публике. Вернем тебе корону и полетаем над Сильвенаром. Никто не сможет достоверно утверждать, что Аракс первым обзавелся всадником. Сделаем вид, что это был я, а он, как верный соратник, идею поддержал.

План – то диво как хорош. С одной стороны, Р’гар покажет подданным, что он открыт ко всему новому и не боится пересудов за спиной. С другой – заткнет рты распоясавшейся знати. Союз дракона и всадника вечен, а значит, вечен и союз Сильвенара с Авалькиной. Ни одно другое королевство и мечтать не могло о том, чтобы с эльфийскими землями закрепить устойчивый мир хотя бы на бумаге, не говоря уже о чем – то более субстанциальном.

– Ты же отдаешь себе отчет в том, что у меня не получится поддерживать твоего зверя бесконечно. Проклятья имеют свойство крепнуть с каждым днем.

– Клонишь к тому, что если к Ннгару память не вернется, мне придется уступить трон кому – то из детей?

– Именно.

Даэр’аэ плеснул в бокал вина и подошел к окну, устремив свой взор к океану:

– Это мой ночной кошмар. Бэан’на импульсивна, эгоистична и безрассудна, хотя дракон ее очень силен. Сой’ле спит и видит, как однажды завоюет мрак и станет владыкой тьмы. Ему нет до Сильвенара дела. Нейд’не вспыльчив и никогда не думает о последствиях, а Рой’не… Пожалуй, он стал бы достойным правителем, только мальчишка уперся как осел. Не хочет он и все тут. Я не могу насильно напялить ему на голову корону и уйти на покой.