Утро выдалось жарким, но нужно было выйти в духоту, чтобы купить продукты, а после можно будет и скрыться в тени дома, вооружившись кучей мороженого. И с Эрикой связаться, чтобы обсудить их не совсем удачную вылазку…

На ум снова пришел Уроборос, который помог своей Пташке. Нура недовольно запыхтела, хлопнув дверью так, будто это могло запереть все мысли о Змее внутри дома: они не тянулись бы следом, настойчиво щекоча порочную фантазию.

Как всегда, пустые местные улицы таяли от тишины, а сегодня еще и плавились от душного воздуха. Позади раздался звук шин по асфальту. Пришлось прижаться к обочине и оглянуться, чтобы удостовериться, что это не синий мобиль Рэя или черный Миноха. Но нет, это был небольшой фургон белого цвета. Не успела Нура облегченно выдохнуть, как фургон остановился в опасной близости. Дверь распахнулась, являя двух мужчин в балаклавах. Бежать было поздно. Нура взвизгнула от боли, когда ее крепко схватили за руки.

– Помогите! Пом-м… – Рот тут же зажала ладонь в плотной перчатке.

Нура беспомощно билась в захвате, пока ее втаскивали внутрь фургона, почти сразу же сорвавшегося с места. Нура заметила, что внутри был третий… со шприцем… Она задергалась сильнее, но ее держали сразу двое, давая возможность третьему что-то вколоть ей. Что-то, из-за чего рассудок ее потерялся в дымке беспамятства.

На школьном выпускном Нура впервые напилась. Наверное, просто поддалась всеобщему веселью, продлившемуся весь день и почти всю ночь. Да и к тому же они с сестрой были одними из тех, кому уже было разрешено продавать алкоголь, и Кея серьезно подошла к «организации». А Нура, как ее близняшка, просто не смела отказать в бокале за компанию. Правда, через какое-то время бокалов стало слишком много, а осмысленности в голове слишком мало. Веселье быстро сходило на нет, уступая место тошноте и головокружению. Из-за этого им с Кеей пришлось уйти раньше.

Следующее утро Нуры выдалось отвратительным. Ее рвало, голова раскалывалась и одновременно кружилась, а мышцы болели, как после длительной и трудной тренировки. Больше так плохо Нура себя никогда не чувствовала. До этого момента, разумеется…

Когда сознание возвращалось, организм тут же начинал этому сопротивляться, пытаясь снова погрузить его в сладкое забытье. Несколько секунд, вырванных у реальности, дали Нуре только воспоминания об опьянении и похмелье, как сравнение с тем, что она чувствовала сейчас, а затем еще несколько смутных образов людей в масках и обрывки разговоров.

– …сообщили. Скоро будет…

Звуки доносились словно из-за стены. А Нура не представляла, где она: пространство смазывалось и плыло.

– …что должны… быстрее и эффективнее, чем ходить за ней и… умоляя о содействии.

– Да. Сама нам все…

Нура рухнула во тьму, придя в себя от резкого запаха у носа. Вновь на нее опустилось тяжелое болезненное состояние, и опять все вокруг медленно расплывалось, будто кто-то водил по пространству рукой, как по воде, заставляя все идти волнами. Вместе с тем стены качались, как корабль в шторм. В пространстве расползались глухие невнятные звуки, источником которых явно был кто-то из вытянутых черных блямб. Мозг едва распознавал в них людей, медленно пытаясь понять, в каком положении находится тело.

Удар по щеке вышел таким, как если бы Нуру били через вату. Однако ее голова мотнулась в сторону, а сама она завалилась набок. Значит, до того она все же сидела…

– …ышишь?

«Слышишь», – радостно достроила Нура, будто сейчас ей выдадут огромную шоколадку с цельным фундуком за догадливость. Она рассеянно улыбнулась.

– …ую дозу?

– Как обычно, – одна из черных блямб пошатнулась, и ее плечи взлетели к потолку.

Нура заулыбалась. Как глупо это выглядело! Почти в тот же момент улыбка ее стерлась, к горлу подкатила тошнота.

– Идиот! Ты вообще ее вес учел? – Крик был достаточно четким, чтобы разобрать его.

– …придет в себя…

– Когда? – снова крик.

– …лежит… потом… расскажет…

Нура изо всех сил пыталась сосредоточиться, старалась вспомнить, что происходит, но не могла. Сознание исчезало во мраке.

Когда Нура очнулась, ей явно стало лучше, но ненамного. Единственное, что она вспомнила, – ее похитили. Но никаких чувств или мыслей при этом не возникло, только опять начала мучить тошнота. Голова кружилась и болела так, словно в череп воткнули несколько спиц. Каждое движение грозило вернуть ее в бессознательное состояние.

С трудом Нура заставила себя дышать глубже и оглядеться. Квадратное крохотное помещение было абсолютно пустым. Источники света – маленькое зарешеченное окно почти у самого потолка и щель между полом и дверью – едва ли отгоняли сумрак. Лежать на бетонном ледяном полу оказалось вполне неплохо, особенно если уткнуться в него лбом, чтобы хоть немного отогнать боль.

Никто не связал Нуру, что, вероятно, было и не нужно – сбежать она все равно не смогла бы. Она даже не была уверена, что сможет стоять дольше пары секунд, не говоря о том, чтобы куда-то идти, а тем более бежать.

Медленно и осторожно Нура приподнялась на руках, силясь принять сидячее положение. Она уперлась спиной в стену, тяжело дыша. Перед глазами появились пятна, предвещающие, что вот-вот сознание снова отключится. Организм явно на пределе. Сжав зубы, Нура подняла голову, стараясь увидеть хоть что-то в окне. За ним были дорога и стена серого здания. Комната была подвальной.

Тошнота подкатила к горлу, и Нуру вырвало. Она только и успела, что повернуть голову так, чтобы хотъ попробовать не заляпаться. От резкого движения, впрочем, она опять потеряла сознание.