Он помнит! А она, Морок ее дери, нет!

– Ты же не… – Нуру прервали, рывком разворачивая. Она вжалась грудью в стену, руки ее теперь были заведены за спину. – Эй! Отпусти меня!

– Как только выполню первый приказ…

В его голосе звучала слишком явная насмешка. Уроборос задрал ее футболку, и его рука… Нура резко выдохнула, когда почувствовала, что он сжал внутреннюю часть ее бедра.

– К тому же у всего своя цена. Ты хочешь, чтобы я поцеловал твою попку, а я хочу, чтобы ты кончила под моим языком. Мы будем в расчете, и я отпущу тебя…

Нура взвизгнула, ощутив, как Змей покусывает ее ягодицу, а затем смачно целует ее. Сердце бешено стучало, создавая грохот в ушах. Он только что… Что?

Уроборос поцеловал ее задницу!

– Вот так, а теперь будь хорошей девочкой…

Нура не успела ответить, когда ее снова развернули. Проклятие! Ею вертели, как гребаной игрушкой. Секс-игрушкой. А она задыхалась от страха и злости, но больше от желания.

Несмотря на то что Уроборос удерживал Нуру, она ощущала некоторое превосходство, потому что Змей стоял перед ней на коленях. Сегодня он был без кепки, и ничего не мешало ему уткнуться в ее живот лбом. Слышалось его рваное дыхание: короткие выдохи и длинные вдохи. О духи милостивые! Он что, нюхает ее? Проклятый гад! И все же… Это до Морока возбуждало.

– Ну-ра, – выпорхнуло из его рта. Два слога, словно два крыла, пронесли ее имя и разлетелись по комнате эхом.

Нура не могла и подумать, что собственное имя в устах Уробороса окажется таким будоражащим. Она приоткрыла рот, пытаясь выровнять дыхание, схватиться за снова исчезающую благоразумность. По венам будто тек яд. Змей отравил Пташку зависимостью, одержимостью, жаждой.

– Ты споешь для меня еще, – пробормотал Уроборос, рассыпая влажные поцелуи по внутренним сторонам ее бедер.

И Пташка покорно запела. Она захныкала, раздвигая ноги, словно умоляя Змея покончить с этой приторной пыткой. Он отпустил ее руки, схватил правую ногу под колено и занес ее себе на плечо. Нура вцепилась в его капюшон, загребая в охапку и его волосы. И вскрикнула, когда ее, будто током, пронзило прикосновение к клитору.

Уроборос довольно рыкнул. Его раздвоенный язык задвигался вверх-вниз по складкам, он словно пытался собрать с них всю влагу, при этом лишь играя. Изумрудные глаза хитро сияли в полумраке, они следили за реакцией. Змей продолжал мучить, медленно вылизывая Пташку. Она застонала, настойчиво поддавшись бедрами вперед, но Уроборос отстранился, хищно проводя языком по своим блестящим от влаги губам.

– Ты знаешь, что должна сделать. Проси.

Создавалось впечатление, что Нура застыла на краю пропасти. Темной, как змеиный зев, готовой проглотить добычу целиком. Если отступить – окажешься в безопасности, а если прыгнешь, можешь разбиться, но можешь и взлететь. Нура хотела безопасности, но Пташка хотела летать.

– Пожалуйста, – пролепетала она, почти скуля от пульсирующей боли между ног. Ей нужен был Змей, его горячий рот и его раздвоенный язык, кончики которого пробирались в самые потаенные участки тела.

– Хорошая девочка, – оценил старания Уроборос, сдавливая ее бедро на своем плече одной рукой, а второй впиваясь в ее ягодицу. – Ты заслуживаешь награды.

Нура ахнула, закатывая глаза от наслаждения, когда Змей снова вернулся к клитору, облизывая его. Влажные звуки рассеивались в пространстве, разбиваясь о кожу и вызывая мурашки. Уроборос снова оттягивал приближение разрядки, его губы ласкали, спускаясь ниже. Нура задрожала и взвизгнула, ощутив, как змеиный язык проник во влагалище. Она никогда не засовывала внутрь даже собственные пальцы, и новые ощущения вызывали в ней изумление и волны желания.

Змей рыкнул, и его рот снова накрыл клитор, жадно посасывая его. А Нура чувствовала свободное падение навстречу неминуемой гибели – вспышке наслаждения, которая приближалась под натиском Уробороса. Она закричала, вжимая затылок Змея между своими бедрами и изгибаясь. Яркий оргазм застилал глаза, опустошал голову и заставлял Пташку взлететь, теряясь в облаках наслаждения.

Уроборос милостиво дал время прийти в себя, придерживая дрожащие ноги и не отнимая лица от ее промежности. Только когда она наконец начала осознавать произошедшее и оттолкнула его, Змей послушно отстранился, довольно щуря глаза и облизываясь. Нура нелепо сползла по стене, не удержав равновесия. От стыда щеки и уши горели еще сильнее.

– Пташка, – негромко засмеялся Уроборос, – нужно быть осторожнее.

– Я в курсе, придурок! – Она старательно скрывала собственное смущение за показной злостью.

Змей снова засмеялся, притягивая ее к себе.

– Хватит меня лапать! Чтобы тебя Морок проклял! – Нура из последних сил старалась вырваться. Она просто обязана была делать так с самого начала, а не утопать в жажде получить новую дозу похоти.

– Что такое, Пташка? Разве тебе не понравилось? Могу поспорить, я был лучше, чем большинство твоих бывших, – послышался смешок, и Уроборос сдавил ее запястья.