— Взятку?! А как ее давать? Я никогда не давала, — развела руками Зинаида.

— И я тоже. Надо же когда-то начинать! — иронично ответила Анфиса.

— И как ты себе это представляешь? Мы с тобой, две интеллигентные женщины, бывшие учительницы, придем давать взятку? — Зинаида искренне не понимала, как это можно делать.

— А что такого? Вся страна так живет! — уверенно повела плечом Анфиса.

— Я не представляю себе, как это — сунуть человеку деньги… Он же обидеться может! — волновалась Зинаида. Анфиса одернула ее:

— Я тебя умоляю! Да он, наверное, спит и видит, кто бы ему денег подкинул! У них же там в милиции сплошная коррупция!

— А сколько надо денег… на взятку? Боюсь, у меня не хватит, — начала было Зинаида, но Анфиса остановила ее:

— У меня отложено, я тебе займу на такое дело. Главное — вытащить Машу!

И она, довольная своей идеей, стала обсуждать с подругой подробности предстоящего дела.

В мрачной тюремной камере измученной переживаниями Маше наконец-то удалось прикорнуть. Но сон не принес ей облегчения, он был странным и тревожным.

Все вокруг нее во сне было погружено во тьму, которую изредка прорезали тревожные блики горящих факелов. Маша увидела в отсветах факелов Алешу и поспешила к нему. Но он почему-то отвернулся. Маша попыталась его удержать, заглянуть ему в лицо, но он убрал ее руки и ушел. Расстроенная Маша осталась одна, она смотрела вслед ушедшему Алексею и никак не могла объяснить себе, почему он ушел. Горечь потери охватила ее…

Сон закончился так же неожиданно, как и пришел. Маша проснулась и резко села на нарах, пытаясь прийти в себя. Испугавшись ее столь быстрого пробуждения, Римма с тревогой спросила:

— Что с тобой? Что-то приснилось? Маша согласно кивнула:

— Да. И я чувствую, что это очень плохой сон… Римма удивленно посмотрела на Машу и попыталась выяснить:

— Я умею толковать сны. Расскажи, что тебе снилось?

— Не надо ничего толковать. То, что мне надо знать, — я и так чувствую, — отказалась Маша.

— Ты можешь ошибаться! — стала настаивать Римма. — В снах могут быть скрыты знаки судьбы, а ты по незнанию можешь не понять их!

— Я не люблю мистики. Я от этого далека. У меня просто сильная интуиция. Я привыкла ей доверять, — заупрямилась Маша.

— Дурочка! — не унималась Римма. — Любым даром надо уметь пользоваться! Нельзя жить вот так, по наитию, надо все знать точно.

— Никогда нельзя все знать точно! Сколько людей, столько мнений. Почему вы уверены, что ваше толкование будет самым правильным? — заглянула ей в глаза Маша.

— Потому что это наука! — самоуверенно заявила Римма.

Маша отодвинулась от нее. Зачем разговаривать с человеком, который тебя не понимает? Римма почувствовала это отчуждение:

— Не хочешь говорить об этом?

— Нет, — твердо ответила Маша.

— Жаль. Я бы тебе помогла, — сожалея об упущенном шансе, протянула Римма.

Маша немного подумала и ответила:

— Нет. Я сама знаю, что надо делать. И, встав, она постучала в дверь.

— Что ты делаешь? — недоуменно спросила Римма. Не меньше удивился и конвоир, открывший дверь:

— Чего шумим?

Маша решительно смотрела на него:

— Мне нужна бумага и ручка. Я хочу написать письмо.

Катя зашла в комнату к Алеше. Он удивленно смотрел на нее, совершенно не понимая, чего ждать от этой встречи. Катя молчала, собираясь с духом. Наконец она со вздохом прервала молчание:

— Леша… Прости меня…

— За что? — холодно отозвался Леша.

За то, что я тебя так мучила. Но пока я была не с тобой, я поняла, как сильно по тебе скучаю. Поняла, как сильно тебя люблю. — С этими словами Катя подошла и обняла его, заглядывая в глаза. — А ты? Ты любишь меня?

Алеша растерялся. Катя смотрела на него, напряженно ожидая ответа.

— Так что? Ты меня любишь? — настойчиво переспросила она.

Алеша покачал головой:

— Катя, я не знаю, что тебе ответить…

— Ответь хоть что-нибудь! Мне это очень важно! — умоляла Катя.

— Понимаешь… Я так долго был без тебя… Я уже приучил себя к мысли, что мы никогда не будем вместе… — начал было он, но, взглянув на Катю, заметил в ее глазах слезы. Она выглядела искренней и растерянной.

— Я должен был привыкнуть жить без тебя, — сказал Леша резко.

— Леша, любимый, прости меня! Пожалуйста, прости, если можешь! Я сделала много ошибок, я знаю, но давай попытаемся спасти наши чувства… — взмолилась Катя.

Леша смотрел на нее долгим взглядом, конечно, он ее еще любил, но боялся поверить ее словам.