– Сомневаюсь, что Флоренс это понравилось, – заметил Джефф.

– Совсем не понравилось, – сказала миссис Тернер, – но она молчала, пока не умерла ее мать. Тогда Флоренс приняла приглашение на вечеринку.

– В доме мистера Чарлза Фолкнера, конечно?

– Да, – кивнула миссис Тернер. – Он снял для нее маленький домик за несколько месяцев до встречи с Рут и Лестером. Мистер Фолкнер потребовал, чтобы она похудела и выкрасила волосы в платиновый цвет.

– В тот день, когда она увидела их, ее убили, – сообщил Джефф.

– Кто, по-вашему, сделал это? – спросила Касси.

– Рут. Я нисколько в этом не сомневаюсь. Рут терпеть не могла Флоренс. Ненавидела ее всю жизнь. Флоренс была хорошенькой и общительной и добивалась всего, чего хотела. Рут была полноватой и неуклюжей и хотела от жизни только одного.

– Лестера Майерса, – подсказала Касси.

– Его.

– Но она подставила его. Позволила, чтобы его обвинили в убийстве, – недоумевал Джефф. – Бросила на произвол судьбы.

Миссис Тернер пожала плечами:

– Кто знает, что случилось на самом деле? Рут вернулась сюда сразу после убийства и никуда больше не уезжала. Купила большой кирпичный дом на углу у банка и прожила там до самой смерти. Насколько я знаю, больше она и близко к вокзалу не подходила.

– И чем же она занималась? – полюбопытствовала Касси.

– Целые дни проводила в церкви. Многие считали, что это ее совесть замучила, – усмехнулась миссис Тернер.

– А бедняга Хинтон-Лестер умер через три года после процесса, – пробормотала Касси.

– Вы что-нибудь знаете об этом? – спросил Джефф. – Ничего. А Рут задвинула шторы на окнах и целый год не выходила из дома. Даже в магазин. Заказывала продукты по телефону. А когда вышла, все увидели, что она превратилась в старуху. Но ни словом не обмолвилась ни о сестре, ни о Лесе. Это точно. Если бы она хоть что-то сказала, весь город бы знал.

– Когда она умерла? – выдохнула Касси.

– Очень давно. После смерти Леса не прожила и пяти лет. Но очень сильно состарилась. Наверное, под бременем собственной вины и скорби.

– А кому перешло ее наследство? Миссис Тернер улыбнулась:

– Хотите сказать, все те деньги, которые, как считалось, она украла у богатого мужа? О, мы слышали об этом даже здесь, в техасской глуши. Но либо денег было не так много, либо их украл кто-то другой. Дом пошел с молотка, и вырученная сумма едва покрыла долги. Скажите мне вот что: «желтые» газеты часто намекали, что Лес и мисс Фэрмонт на самом деле любили друг друга. Это так?

– О да! – воскликнула Касси. – Безумно. У Алтеи была дочь от Хинтона.

– Значит, она родня моим внукам.

– Да, и кстати, – вспомнил Джефф, – что произошло с ребенком Флоренс?

– Она бросила девочку на свою мать, а когда та умерла, моя мама взяла малышку себе, – улыбнулась миссис Тернер. – Счастлива сказать, что малышка пошла в отца, а не в мать. Хорошенькая, как цветочек, и характер милый и добрый. Уехала в столицу штата и вышла замуж за проповедника. У них был счастливый брак и трое детей.

– Я рада, – кивнула Касси. – Приятно слышать, что хоть кому-то в этой ужасной истории повезло.

– Только им, – подчеркнула миссис Тернер. – Одна из трех их дочек пошла в бабку и вернулась сюда, чтобы дождаться родов.

– И что случилось с ребенком? Глаза миссис Тернер потемнели.

– Предпочитаю не вспоминать, что натворила девчонка, но уж очень она походила на Флоренс. Я вырастила одного из ее детей.

– Повезло ей, что вы были здесь, – объявила Касси. Миссис Тернер вздохнула:

– Может, да, а может, нет.

– Что-то не так? – тихо спросила Касси.

– Меняются времена, но не люди. У меня есть внучка, вернее, не совсем у меня. Она внучка дочери Леса и его копия: хорошенькая, милая и очень умная. Но…

Касси сжала руку старушки:

– Что с ней?

– Она беременна, – сокрушенно прошептала миссис Тернер. – Подумать только, в наше время бесплатных абортов эта девочка заявляет, что грешно убивать собственного ребенка. И поэтому собирается рожать. Я хотела отправить ее в колледж, но она собирается в одиночку растить младенца. Отец ребенка давно сбежал из города.

– Но она могла бы отдать младенца на усыновление, – предложила Касси.

– Мы все пытаемся ее в этом убедить, однако она хочет, чтобы ребенок воспитывался в ее семье, а не у чужих людей.