Шрифт:
Прошло еще три минуты, и показался светлый «мицубиси». Ли, подумала Джорджия, и у нее быстро-быстро забилось сердце. Не может быть. Ли.
Взвизгнув тормозами, «мицубиси» замер около телефона. Распахнулась дверца со стороны пассажирского кресла. Раздался гудок клаксона.
Джорджия вышла из-за саговой пальмы, бегом бросилась к машине и прыгнула в кресло.
— Где ты, черт возьми, был? — прошипела она, не глядя на водителя. Автомобиль рванулся вперед, и она захлопнула дверцу. — Боже мой, я очень испугалась. Ты не позвонил, черт тебя дери…
— Как я мог позвонить, если понятия не имел, где ты?
У Джорджии захватило дух, словно ее выбросили из самолета без парашюта.
— Ради бога, Джорджия, я даже не знал, выжила ли ты.
Она медленно развернулась. Рывком повернула голову к водителю. И не поверила своим глазам. Да и как было поверить?
«Мицубиси» мчался вперед, мотор ревел.
Его руки крепко держали руль. Изящные, сильные, загорелые. Он смотрел на дорогу. У него была чистая здоровая кожа. Загорелое лицо, немного помятая рубашка, мятые шорты темно-серого цвета.
Она же сгорела на солнце, кожа у нее слоится, и одета она в рубашку и шорты Стиво, которые висят на ней, потому что слишком велики.
Джорджия залепила ему пощечину. Автомобиль вильнул. Она ударила его еще и еще раз.
— Черт, Джорджия. Остановись, ради бога, подожди минуту, ты слышишь?
А она била и била его изо всех сил, отчего машину кидало то влево, то вправо. Потом она выскочила наружу, подбежала к его дверце и с новыми силами набросилась на него, ничего не соображая, а он попытался успокоить ее, мол, тихо, тихо, я виноват, извини. Но Джорджия все равно рыдала и что было мочи била его, до того она была зла, и в то же время у нее словно тяжесть свалилась с души.
— Прости меня, я все неправильно понял. Индия позвонила и сказала, чтобы я ехал сюда за тобой, и побыстрее, а я не мог взять свою машину, не хотел, чтобы кто-нибудь узнал. Вот и одолжил эту возле отеля… Я думал, Индия сказала тебе, как она реквизировала вертолет и нашла меня, прежде чем начался шторм.
Она стояла, свесив руки, и плакала.
— Ты дерьмо, Дэниел Картер, — сказала она сквозь слезы. — Ты настоящее дерьмо.
37
Два часа спустя они позавтракали в кафе Мика и потом сидели, медленно потягивая кофе. Джорджия спросила, как удалось с вертолета засечь в океане его, но пропустить ее ярко-оранжевый плот, и он отвернулся.
— Помнишь, стояла ночь? Все равно, какого цвета твой плот, как его увидишь? Все становится одного цвета, когда темно…
Но она тогда использовала почти все сигнальные ракеты, и у нее был фонарик. Она ползала в воде, чтобы поставить парашют. В темноте, посреди океана.
— Среди волн ничего не различишь. Я видел вспышки света и плыл на них, надеясь увидеть плот. А его нигде не было. Да ты сама знаешь, как это бывает.
Джорджия вспомнила, как поднималась на вершину волны и гребла что было силы, рассчитывая увидеть Дэниела. Она знала, как это бывает.
Выпив кофе, она поставила кружку на стол. Немного подумала.
— Но ты был совсем один, а у меня…
— Не было подсветки.
— Какой подсветки?
— Мой спасательный жилет светился.
Джорджия не думала, что после всего пережитого может испытать еще больший страх, но вопреки всему похолодела от ужаса.
— Плот тоже испортили? — дрожащим голосом спросила она.
— Да. — Дэниел кивнул. — Я узнал, что на прошлой неделе на яхте был техосмотр. Держу пари, Чены воспользовались возможностью испортить все, что только попалось им под руку. Да и литровую банку с водой они оставили скорее в качестве злой шутки.
Кажется, Чены все продумали. Убрали телефоны. Взорвали яхту. Но, слава богу, забыли о спасательном жилете Дэниела. Они решили, что, взорвав яхту и испортив плот, избавятся от Ли. Так бы и вышло, только с Джорджией, если бы не Дез со Стиво. И Индия. У тебя, верно, девять жизней.
— Пока было возможно, мы с Индией летали на вертолете и искали тебя. Пилоту это не очень нравилось, потому что мы просили его держаться как можно ниже. Когда мы вернулись на базу, начался шторм. Тридцать шесть часов нас не выпускали с базы, а тебя, видно, за это время отнесло далеко от тех мест, над которыми мы кружили.
Они помолчали. Потом Джорджия провела пальцем по повязке и подумала, хватит ли у нее когда-нибудь мужества снять ее. Если вспомнить реакцию Стиво и Деза, скорее всего, никогда.
Дэниел пил кофе и задавал вопросы о ее жизни в Сиднее, стараясь, как она поняла, обрести равновесие, поэтому она охотно сменила тему. Джорджия рассказала ему о своей работе и о сёрфинге, а также об Анне, с которой делила квартиру. Вспоминая о прежней жизни, Джорджия чувствовала себя как-то странно, словно она рассказывала о ком-то другом, то ли об умершем, то ли о персонаже старого фильма.