Она не хотела думать о том, что Дэниел продолжает бороться с безжалостным океаном. Так можно сойти с ума от ярости, горя и страха.

Джорджия вообще не стала о нем думать.

Набрав полные легкие воздуха, она уткнулась лицом в чистую, мягкую, белую подушку и заснула.

— Вам надо показаться врачу.

Дез выглядел огорченным, Стиво как будто испытывал неловкость.

— Все, что мне нужно, это несколько часов сна, и я буду в порядке. Правда.

— А вдруг у вас шок?

— Я похожа на человека в шоке? — не сдавалась Джорджия. — Благодаря вам, ребята, я не в шоке и не умираю. Я в порядке.

Однако они не поверили ей. Они были в рулевой рубке яхты «Файербол» и проплывали мимо парка «Пилгрим Сэндс» севернее Кейп-Трибулейшн с его суровыми горами, покрытыми тропическими лесами. Они находились всего в сорока километрах к югу от Налгарры, и Дез аккуратно следовал вдоль берега, приближаясь к рейнджерскому посту в Кейп-Триб и ведя за собой на буксире плот.

— Пожалуйста, дорогая, — попросил Дез. — Позвольте нам удостовериться, что с вами все в порядке.

Джорджия положила руку ему на плечо:

— Дез, ну что вам еще нужно, ведь я сижу тут с вами, счастливая и благодарная за то, что вы спасли мне жизнь?

— Просто мне было бы спокойнее, если бы врач сказал, что вы здоровы, вот и всё.

Джорджия приподняла левую руку, и мужчины тотчас отвернулись.

Заметив реакцию мужчин, Джорджия вздрогнула. Проклятье, подумала она, в первый раз за долгое время взглянув на обрубок пальца. Джорджия казалась себе страшной как смертный грех. Уродина, уродина, уродина.

Тогда она нарочно выставила руку напоказ:

— Это сделали Чены. Они отрезали сустав секатором. Представляете, садовыми ножницами.

Не обращая внимания на побледневшего Стиво, она продолжала:

— Ребята, поймите. Я не могу показаться в больнице, потому что сразу же попаду на страницы газет, и тогда Чены разыщут меня и убьют, прежде чем вы успеете сказать: «Две кружки «Форстерса», пожалуйста». Они намерены отрезать все пальцы у меня на руках и ногах, чтобы я истекла кровью. Истекла кровью.

Джорджия подалась вперед. Трудно было заподозрить ее во лжи.

— Мне не нужно в больницу. Мне нужно попасть на берег и чтобы вы никому не говорили обо мне хотя бы неделю. К тому времени я со всем разберусь. Обещаю.

Стиво растер лицо, словно оно онемело и он хотел разогнать кровь. Потом опять поглядел на ее палец и снова отвел глаза.

— А что, если я высажу вас и Деза здесь, в Кейп-Триб, и вы сами доберетесь до Налгарры? Дорога сейчас приличная, так что много времени это не займет. Я не скажу, что мы обнаружили вас, во всяком случае пока вы не дадите нам знак.

— Спасибо, Стиво! — с облегчением воскликнула Джорджия. — Вы чудо.

— Вам нужно безопасное место в Налгарре, — продолжал Стиво, слегка разрумянившись. — Дез вас устроит, правда, Дез? У тебя есть местечко, где никто не будет ее искать. Она же медицинская сестра, не забыл?

Дез застонал:

— Пожалуйста, скажи, что ты не имеешь в виду Марджи!

— Это самое безопасное место, — стоял на своем Стиво. — Ты знаешь что-нибудь получше?

— Она размозжит мне голову.

— Надень шлем.

Маргарет носила очки и широкое платье клубничного цвета. Она целый год не разговаривала с Дезом после развода, когда узнала о его связи с полногрудой красоткой из магазина «Прайс», но едва увидела Джорджию, ковылявшую по заднему двору, тотчас выбежала из дому и втащила ее внутрь.

Дез проявил осторожность, припарковавшись позади дома бывшей жены, и, судя по всему, их никто не видел.

Дезу Маргарет не сказала ни слова, зато сразу же повела Джорджию в ванную, где пахло антисептиком, перевязала ей палец, а потом уложила в постель. Райское блаженство, подумала Джорджия, — это перьевая перина и простыня из хлопка, которая успокаивает кожу, как прохладное молоко.

Послышались приглушенные голоса. Дез явно был огорчен. Маргарет рассержена. Джорджия пошевелилась. Она бы проспала неделю. От бормотания Маргарет на нее снизошел покой, и она вспомнила, как в шесть лет болела ветрянкой. Мама укладывала ее в свою постель и пела ей, пока она не засыпала, собственную версию «Боже, почему ты мне не купишь «мерседес-бенц»?» Джанис Джоплин. Джорджии было так уютно, так хорошо, что она заснула, молясь за маму.

Двадцать четыре часа спустя она, не совсем проснувшись, увидела на тумбочке чашку с чаем «Липтон», но дотянуться до нее не было сил.