— Влюблена!

— Что ж. Тогда доверься своим инстинктам.

Весь остаток дня Ли чистил свое оружие, затем занялся машиной. Проверил уровень масла, фильтры, шины. Даже вымыл стекла. Потом сообщил ей план. Заставил повторить. И только после того, как она трижды отчеканила все от начала до конца, он отправился подремать, предложив Джорджии сделать то же самое. Но она была слишком возбуждена, чтобы полежать немного и расслабиться, не говоря уж о сне. Интересно, что подумал Дэниел, когда она исчезла из полицейского участка? Расстроился ли? Джорджия взялась за книжку, но, заканчивая вторую главу, поняла, что не помнит ни слова из прочитанного. Тут вернулся Ли и стал готовить ужин.

Кисло-сладкую утку и хрустящие шкварки с молодыми зелеными стручками и горячим рисом. Надо было потрудиться. Мелко нарубить чеснок, натереть имбирь, почистить лук-шалот, поджарить семена кунжута.

— Ты всегда так готовишь?

— Нет. Но я обнаружил, что это вносит порядок в мысли…

— Перед операцией.

Джорджия чувствовала себя странно, помогая Ли на кухне. Словно она играла роль поваренка у Дарта Вейдера или Супермена. Собственно, Джорджия пока еще не знала, или Ли супергерой или суперзлодей, но, поразмыслив, в конце концов решила, что и то и другое вместе.

— А аппетит у тебя что надо, — сказал Ли, когда они наконец отправились в путь. — Наверно, виной морской воздух.

— Просто ты отличный повар. А ты женат?

— С моей-то работой? Шутишь!

Они молча въехали в Налгарру, и Ли тщательно проверил в зеркале заднего вида, нет ли за ними слежки. Была уже половина двенадцатого, когда он выключил огни, заглушил мотор и тихо прокатил последние сто метров до ресторана.

Джорджия вся дрожала и едва могла дышать. Она боялась думать о том, что с ней будет к двум часам. Может быть, ее ранят.

Опустив окошки, Ли закурил сигару и стал пускать дым наружу.

— Я тебе не сказал…

По тому, как Ли разглядывал кончик сигары, Джорджия поняла, что ей не понравится его признание.

— Мой босс пустил слушок, что я раскрыл Паука, однако не назвал его. Так что Паук обязательно что-нибудь предпримет, ведь теперь он думает, будто я все знаю. К тому же у него будет премия, если власти заполучат Минцзюня, то есть Джона Мина. Мне сказали, это примерно восемьдесят тысяч. Неплохо, а? Ради такого стоит убить.

Сбросив воображаемый пепел с сигары, Ли продолжал:

— Пауку сообщили, что я хочу освободить твою маму, однако Пауку совсем не нужна свободная Линетт. Он все еще считает, что премию ему гарантируешь ты, если скажешь, где прячется Джон. Это он все время стоит у меня на пути. И он приказал Джейсону Чену перевести Линетт в другое место, едва узнал, что я подобрался слишком близко. Он же предложил использовать этот ресторан. Как только Линетт будет у нас, мой босс сообщит полицейским, что я делаю, но не где нахожусь. Так что Паук немедленно явится сюда и постарается меня пристрелить.

Он сжимал и разжимал кулаки:

— Я буду ждать.

— Но он не тронет маму? — в страхе спросила Джорджия.

— Нет. Вы обе к тому времени будете далеко. Не бойся.

Ожидание было мучительным. Пришлось попридержать инстинкты и позволить событиям разворачиваться как им угодно. Терпение никогда не было сильной стороной Джорджии. Она попыталась было завязать разговор, но это все равно что разговаривать с безъязыким моллюском, поэтому пришлось замолчать. В тысячный раз Джорджия прошлась взглядом по улице. Здесь рядами росли фиги и пальмы, справа стояли фонари и утепленные деревянные дома, слева — закрытые магазины. Молочный бар, небольшая бакалейная лавка, магазинчик с принадлежностями для рыбной ловли и дайвинга, газетный киоск, а по обе стороны от них — китайский ресторан и итальянская пиццерия.

Время от времени мимо проезжал автомобиль, а вот пешеходов почти не попадалось. Мужчина вышел прогулять собаку. Еще один хлопнул дверью и вошел в соседнюю дверь, а минут через пять вернулся, держа в руке пачку сигарет. В открытое окошко Джорджия слышала звуки, на которые обычно не обращала внимания. Например, тихое беспрерывное гудение, говорящее о том, что город отходит ко сну, и состоящее из бормотания телевизоров, разговоров, телефонных звонков, музыки.

В час пополуночи это гудение почти совсем стихло и вместо него послышалось жужжание насекомых. Стало слышно даже кваканье лягушек.

Вдруг Ли напрягся. Боковая дверь ресторана распахнулась, и из проема пролился яркий свет. Ли сполз вниз, Джорджия последовала его примеру, не сводя глаз с появившегося мужчины. Это был худой китаец в летних брюках с широким черным поясом, украшенным серебром, в слишком просторной рубашке и сверкающих черных ботинках.

— Одним меньше, — сказал Ли.

— Сколько их там?

— Осталось двое.

— Откуда ты знаешь?

Ли посмотрел на нее:

— Я хочу жить.

О господи. Все время она забывает. Он потрошит свои жертвы, чтобы добыть информацию. Знает ли его босс, что он вытворяет? Конечно же нет. Австралийское правительство ни за что не позволило бы подобные пытки.