— Оставь Ли, где он лежит, Джорджия, и иди ко мне.

Джорджия хотела оторваться от горячей кожи Ли и убежать к матери, оказаться в безопасности, но не могла пошевелиться. Она словно приросла к этому месту.

— Джорджия!

Жара больше не разделяла Джорджию с Ли. Ей казалось, что волоски на ее бедре соединились с волосками на его руке и, как крошечные электроды, искрят, соприкасаясь.

— Наверное, она ранена, — сказал сержант, но тот, другой, его как будто не слышал. Он шел по переулку с пистолетом в руке и, поравнявшись с сержантом, как будто бы собирался похлопать его по плечу, но вместо этого прижал дуло к его шее и нажал на спуск. Голова сержанта словно взорвалась, и он повалился на землю, но другой полицейский, не замедляя шага и не опуская пистолет, приближался к Джорджии и Ли, и Джорджия поняла, что если он убил потенциального свидетеля, то уж точно убьет и ее, и Ли.

Наконец-то Паук явил себя.

У Джорджии не было надежды защитить Ли, тем не менее она повернулась так, чтобы прикрыть его своим телом, и стала похожа на орлицу, защищающую свою добычу. Она приготовилась прыгнуть, когда Паук окажется совсем близко.

Голубой свет из окна отразился в его глазах. Джорджия не поверила себе.

— Где Джон Мин? — спросил старший инспектор Хэррис.

Охваченная одновременно страхом и возбуждением, Джорджия произнесла, запинаясь:

— Должен быть в Сиднее. Он собирался в Медицинскую ассоциацию. Но клянусь, я не знаю точно.

— Ли плохо выглядит, — как будто удивился Хэррис.

— Наверное, мертв.

— Хотелось бы знать наверняка.

— Пожалуйста, позвольте мне уйти. Я никому ничего не скажу.

— Уж в этом можешь не сомневаться.

Старший инспектор Хэррис навел на нее пистолет.

Пуля пройдет сквозь нее и попадет в Ли.

Джорджия собралась с духом и, хотя он был пока еще слишком далеко, с криком бросилась на него.

Бах!

Джорджия рассчитывала выбить у него пистолет. Бах!!

Хэррис покачнулся, привалился к стене, сполз по ней и упал лицом вниз.

Когда он упал, Джорджия увидела на фоне голубого пульсирующего света изящный силуэт матери с растрепанными волосами, похожими на безумный ореол из сена. Линетт бежала к дочери. А добежав, взяла в ладони ее лицо и крепко поцеловала в уголок рта.

— Радость моя, — прошептала она, — как получилось, что ты ввергла нас в такие неприятности?

— Мама, ты застрелила… полицейского?

— Это не я… дорогая. Его убил хороший полицейский, но давай пока забудем об этом и займемся твоим другом, ладно?

Хорошим полицейским оказался Дэниел. Опустив голову, он стоял в голубом свете над своим начальником и неловко держал в руке пистолет. Потом убрал его в кобуру и опустился на колени возле сержанта. Положил руку ему на грудь. У него затряслись плечи. Похоже, он плакал.

— Дэниел, — позвала его Джорджия. — Кто это?

— Риггс. Мой друг Риггс, — запинаясь, ответил он.

Несмотря на всю свою антипатию к сержанту, Джорджия опечалилась, ведь у него осталась несчастная красавица жена и милый малыш сын.

Линетт расстегнула на Ли рубашку, а Джорджия наклонилась к его уху:

— Паука, который убил твоего напарника, больше нет.

Минут через десять, не больше, приехала «скорая», а за это время все полицейские Налгарры собрались у ресторана вместе с небольшой толпой мужчин в джинсах, без рубашек и с наскоро стянутыми волосами и женщин в халатах. Все хотели знать, что произошло.

Пока парамедики занимались Ли, Линетт и Джорджия стояли в ожидании рядом, стараясь им не мешать. Дэниел держался в стороне. Он не подошел к Джорджии и не спросил, как она. Вероятно, он был в шоке, что неудивительно, ведь он застрелил старшего по званию и потерял друга. Выглядел он не лучшим образом — бледный, понурый.

Когда Ли положили на носилки, Джорджия бросилась к Дэниелу:

— Как ты?

— Ли работал… — Он кашлянул, стараясь не показать своего изумления. — Он работал под прикрытием.

— Он хотел узнать, кто убил его напарника.

Дэниел покачнулся, но, когда Джорджия протянула ему руку, отмахнулся.

— Я думал, это его рук дело, — слабым голосом проговорил он.

— И ты, и все остальные так думали. — Джорджия попыталась утешить его. — Единственным человеком, который знал, что не предавал сержанта Таттса, был сам Ли. Не считая его босса.

— Не могу понять…

Он словно помешался.

Задняя дверь «скорой» стала закрываться, и Джорджия ощутила такую же боль в сердце, как когда увидела Ли в крови. Наверное, нельзя оставлять Дэниела в таком состоянии? А как же Ли?

— Дэниел…

Дверь закрылась, и боль сделалась невыносимой, словно у Джорджии вырвали сердце. И все же она не знала, что ей делать.

Другую дверь тоже закрывали.

— Дэниел, ты не обидишься? Извини, но мне…

Он повернул к ней ничего не выражавшее лицо, поглядел на машину скорой помощи, на голубой огонь и горько усмехнулся: