Джорджия прижалась лбом к пластиковой вытяжке над плитой. Пожалуйста, не надо.

— Мне не удалось предотвратить депортацию Пола. Извините. Он покинул страну в конце недели. — У Зеда дрогнул голос. — У меня друзья в Пекине. Они позвонили сегодня утром. Пола арестовали в аэропорту. Суда не было. Мои друзья сказали… — Зед судорожно сглотнул слюну. — Его казнили два дня назад. Расстреляли.

Джорджия не удивилась, но на нее напал ступор. В точности так же было, когда она узнала о смерти Тома. Она закрыла глаза, чтобы не дать пролиться слезам. Пол умер, когда она спала у Маргарет. Пока она наслаждалась прохладными чистыми простынями, слушая приглушенные голоса, которые усыпили ее. Пола казнили. Рядом не было жены, чтобы утешить его, не было дочери, он умер, мечтая о свободе.

Она помнила тепло его руки, которую пожимала, как будто опять слышала его смех, видела израненное лицо, кривую улыбку, видела, как он держал жену за руку, как целовал дочь.

— Простите за дурную весть. — Зед кашлянул. — Но его родные остаются. Это я уладил.

Джорджия долго и горько плакала, пока не иссякли слезы и не распухли губы и веки. В дверь постучали.

— Джорджия! Ты дома?

Джорджия открыла дверь. Взглянув на нее, Индия спросила:

— Что случилось?

Когда Джорджия обо всем рассказала, Индия крепко обняла ее, хотя Джорджия никогда не считала журналистку излишне сентиментальной, наоборот, она казалась здравомыслящей и сдержанной. Но только не теперь, когда они стояли обнявшись так, словно слились в одно целое.

— Извини, — произнесла наконец Индия, отступив от подруги, — я, конечно, выпью с тобой банку пива, но мне вести машину.

— Ты возвращаешься в Сидней? — вытерев глаза, спросила Джорджия.

— Да. Лечу «SunAir». — Она поглядела на часы. — Через сорок минут. — На ее лице появилось озабоченное выражение. — Ты как? Может быть, мне остаться?

— Хорошо бы, но в этом нет необходимости. Я справлюсь.

— Мне не обязательно лететь сегодня.

Джорджия слабо улыбнулась, взяла Индию за запястье и легонько потрясла:

— Я правда справлюсь.

— Если ты уверена… Что ж, я пошла. Мы еще встретимся? Я сниму тебя для цветного приложения. Ты станешь знаменитой и носу не высунешь на улицу.

— Как-нибудь переживу.

Индия улыбнулась:

— Когда собираешься обратно?

Джорджия подумала о Тилли и о бумажке с телефоном Криса Чеуна. Кое-что еще нужно уладить.

— Через пару дней.

— А как Дэниел Картер? — с лукавой улыбкой поинтересовалась Индия. — Ты видишься с ним?

— Должны встретиться за ланчем.

— Жаркое свидание? Есть о чем поговорить?

— Не жаркое и не свидание!

— Ладно, ладно, я не из тех журналисток, которые тотчас бегут писать лучший репортаж в своей жизни.

Джорджия подъехала в «мицубиси» Ли к кафе Мика, где, читая у окна газету, ее поджидал Дэниел.

Увидев ее, он сложил газету и встал. А он похудел, заметила Джорджия. Джинсы уже не впритык, да и щеки провалились. Ей захотелось увезти его на стоянку в Ки-Бич, усадить в шезлонг, дать бутылку вина, пока она сама будет жарить стейк с горой лука и горячим чесночным хлебом.

Он выглядел ужасно неухоженным.

— Что? — хмурясь, спросил Дэниел.

Джорджия отвела взгляд в сторону, когда он стал подтягивать пояс на джинсах, отчего на них появилось много складок.

— Мне только что сообщили, что казнен Пол Чжун.

— Кто такой Пол Чжун?

Джорджия обернулась. Сзади стоял Мик в синем халате и смотрел на нее, наморщив лоб.

— Он не отсюда.

Мик пожал плечами и снова стал скрести большую кастрюлю проволочной мочалкой.

— Казнен? — переспросил Дэниел. — Господи… как это случилось?

Джорджия пересказала ему то, что сообщил Зед.

— Это ужасно. Бедняжка жена…

Вдруг Дэниел соскользнул с табурета и полез в карман за мобильником. Посмотрел, кто звонит.

— Извини.

Он отвернулся:

— Привет, солнышко… Да, я тоже по тебе скучаю. Сейчас у меня встреча… Да, я тоже тебя люблю. Да, скоро приеду. Обещаю прочитать ее тебе всю, от корки до корки, а потом еще что-нибудь.

Убрав мобильник, Дэниел вновь повернулся к Джорджии:

— Извини.

— Как Табби?

— Жаждет получить порцию Беатрис Поттер. [4] — Он посмотрел на меню, которое висело за спиной Мика, все еще чистившего кастрюлю. — Хочешь поесть?

Известие о смерти Пола отбило у Джорджии всякий аппетит, тем не менее она сказала:

— Поесть надо. — И грустно улыбнулась Дэниелу: — С меня скоро спадут шорты, да и ты… Ладно, было время, когда джинсы сидели на тебе получше.

Дэниел усмехнулся, и, как обычно, душа у нее ушла в пятки. Она слышала его голос, как он произнес накануне: «Он спас тебе жизнь, Джорджия», и видела, как она бежит к Ли, его старому врагу, который больше не был врагом. Сердце перевернулось у нее в груди.