– И что, ты до сих пор думаешь, что я не хочу тебя? – бросил он. – Можешь не сомневаться, я хочу тебя, и мы поженимся.

София и соображала-то с трудом, не говоря уже о том, чтобы что-то ответить. Она чувствовала, что у нее припухли губы, чувствовала, как болят синяки. Девушка была полностью выбита из колеи и только смотрела на него, не в силах говорить. Крис, наконец, отпустил ее и молча вышел из кабинета.

Она не понимала, что происходит. Он сто раз говорил, что не хочет ее присутствия в своей жизни, а теперь вдруг решил жениться. И почему его так волнует ее репутация, если он сам когда-то погубил эту самую репутацию?

Крис был зол на самого себя, а еще больше на Софию. Он, конечно, сам виноват, что в разговоре с Честером упомянул о браке. Но если бы она не оказалась на его корабле, он никогда бы не попал в такую дурацкую ситуацию.

Он говорил себе, что брак с Софией не означает, что он должен заботиться о ней. У него забот и так хватает – плантация, винокурня, рабы. София вовсе не является обязательной частью его жизни или его счастья.

Крис зашел в кабинет и, грохнув дверью, уселся в кресло за столом, чтобы просмотреть деловые бумаги. Но сосредоточиться на них было невозможно. Он знал, что лжет самому себе. В одном она уж точно незаменима. Он хотел засыпать с ней и просыпаться с ней, хотел чувствовать ее тело и ее поцелуи.

Но именно поэтому был уверен в одном – он никогда не позволит, чтобы София знала, как отчаянно нужна ему. Иначе она снова будет дурачить его, как и семь лет назад.

Несколько дней Крис не говорил с ней о браке и вообще почти не разговаривал, как и раньше. София решила, что он все-таки отказался от этой идеи, и даже хотела попросить отвезти ее в Кингстон, узнать у мистера Ладлоу, нашел ли он ей место.

Как-то за ужином она заговорила с ним:

– Я хотела бы съездить в город. Мундо может отвезти нас с Катиной на фургоне, если ты позволишь.

Он не ответил.

– Крис…

– Я слышал. Я сам отвезу тебя в город. Тебе нужен новый гардероб. Не хочу, чтобы говорили, что я скуплюсь на платья своей невесте.

София безнадежно вздохнула.

– Я-то думала, ты отказался от этой мысли и понимаешь, что это невозможно.

– И почему ты так подумала?

– Твое отношение говорит само за себя. Ты едва замечаешь меня, не говоря уж о том, чтобы разговаривать со мной.

– У меня голова занята совсем другим.

– Ты все еще опасаешься бунта?

– И это тоже. В Кингстоне ты сможешь позаботиться о своем гардеробе, пока я буду заниматься делами. Нужно побыстрее закончить с формальностями и освободить рабов, пока не стало еще хуже. У меня уже четверо сбежали к маронам в горы.

– Ты собираешься заявить об их побеге?

– Нет, все равно они скоро станут свободными и сами будут выбирать, как поступить. Можешь быть готова завтра к девяти утра? Ты возьмешь одну из моих лошадей, а Катина поедет в фургоне с Мундо.

– Я буду готова, – пообещала София. – Но не могу принять твоей благотворительности. Ты же знаешь, я никогда не смогу вернуть деньги, которые ты тратишь на меня.

– Ты скоро станешь моей женой, и я должен тебя подобающим образом одевать. Почему ты постоянно об этом споришь?

– Почему? Да потому что брак – это не то, что тебе нужно от меня.

– Все! Это больше не обсуждается, так что привыкай к этой мысли. Как я привыкаю, – добавил он и вышел из столовой.

Софии захотелось чем-нибудь запустить в него. Просто невозможный человек. Он все делает по-своему, согласна она или нет. Ничего, у нее свои планы. Она найдет работу, в какой бы конец острова ни пришлось уехать.

Следующим утром, когда они с Катиной вышли из дома, фургон уже ожидал. Катина застенчиво улыбнулась Мундо и села на козлы рядом с ним. Крис усадил Софию на одну из своих лошадей – смирную добродушную кобылу, а сам вскочил на вороного Атласа.

– Мундо оставит вас с Катиной у портнихи, а сам займется покупками. Поехали, – скомандовал Крис и рванулся вперед.

– А ты знаешь адрес портнихи? – спросила София, поравнявшись с ним.

– Катина объяснила. Портниху зовут Ванда. Мы приедем на полчаса раньше фургона.

София кивнула и больше не заговаривала с ним. Что можно сказать такому упрямому человеку? Если бы она так не любила его, то вышла бы за него. Но безответную любовь в браке девушка не принимала.

В Кингстоне Крис помог ей сойти у мастерской швеи, которая располагалась на Кинг-стрит. Он распахнул перед ней дверь и пропустил вперед. Их встретила высокая темнокожая женщина неопределенного возраста, одетая в обычную для острова цветную одежду с непременным тюрбаном на голове.

– Чем могу служить, сэр? – спросила она глубоким певучим голосом.