Удары ребром ладони, локтями, коленями, головой — ничего не упускалось из виду. Часто нас строили в круг и завязывали глаза, в то время как сержант-инструктор выбирал очередную жертву и нападал. Приходилось выкручиваться, иначе можно было остаться в полузадушенном состоянии и добрых два часа приходить в себя.

— Ребята, вы сильнее и крупнее, чем любой японец. Используйте вашу футбольную подготовку. Играйте грубо, дайте ему по глазам, потом по яйцам, а когда он упадет, то прикончите его.

Нам даже приказывали неожиданно нападать друг на друга, чтобы поддерживать постоянную бдительность. Мелкие ребята, вроде Ски и Сияющего Маяка, быстро овладели искусством неожиданной атаки и не давали проходу всему взводу.

18 декабря 1942 года.

Лагерь Маккей.

"К сведению всех батальонных командиров. В связи с тем, что шестой полк в ближайшее время отбывает в район боевых действий, интендантская служба просит обратить внимание на следующее:

На складе номер шесть (веллингтонские доки) хранится несколько тысяч ящиков американского пива. Предлагается реализовать пиво среди личного состава, с тем чтобы по отбытии полка на складе не осталось продукции, числящейся за шестым полком..."

В наши палатки, забитые ящиками с пивом, входить можно стало только боком, а до коек приходилось добираться прямо по ящикам. Вечерами мы сидели на пиве, пили пиво и говорили, о чем обычно говорят в армии, — о женщинах и еще раз о женщинах.

В палатку протиснулся Мэрион и, с трудом добравшись до своей койки, уселся чистить автомат.

Элкью подмигнул Непоседе Грэю и Энди, которые сидели рядом с Ходкиссом.

— Мы тут поспорили, — начал Непоседа.

— Могу себе представить о чем, — буркнул Мэрион, не отрываясь от своего занятия.

— Я не позволял им говорить о тебе гадости и поручился своим добрым именем, — вмешался Элкью. — И кстати, поставил свой последний шиллинг, что они ошибаются.

— А мы с Непоседой говорили Элкью, что ты не можешь выпить бутылку пива, — объявил Энди.

— Отдай деньги Элкью, — сказал Мэрион. — Ты же знаешь, что я не пью.

Я оторвался от письма и с интересом наблюдал, как Элкью умолял Мэриона, а Непоседа и Энди время от времени вставляли язвительные замечания.

Мэриону это быстро надоело. Он собрался встать, но Элкью упал на колени и принялся лизать его башмаки. Потом снял с себя ремень и потребовал, чтобы Мэрион повесил его прямо в палатке, но не предавал их дружбы.

— Плати, плати, Элкью, — ехидно поглядывая на Мэриона, торжествовал Непоседа.

Элкью с несчастным видом достал бумажник.

— Вот она дружба! — горько сетовал он. — Быстро же этот свинтус забыл, как я прикрывал его на перекличках, пока он шатался по Сан-Диего. На какие деньги я пойду в увольнительную? Теперь Ольга подумает, что я бросил ее.

— Судя по тому, что я слышал о ней, так будет лучше, — отрезал Мэрион.

— Еще и оскорбляет, — всхлипнул Элкью. — Значит, конец дружбе, да?

Он упал на койку и громко зарыдал, уткнувшись в подушку.

Мэрион отложил в сторону автомат.

— Дайте сюда эту чертову бутылку!

— Дружище! Брата-ан! — заревел Джонс.

— Больше ни для кого я бы этого не сделал, Элкью. Надеюсь, что ты счастлив?

Я достал бутылку и, откупорив ее, передал Мэриону. Того аж передернуло от запаха пива, но мы уже столпились вокруг и дружно подбадривали его. Он хлебнул глоток и закашлялся.

— Нет, мужики, ничего у меня не получится!

— Деньги на бочку!

— Давай, Мэри, ты сможешь!

Мэрион закрыл глаза и, страдальчески скривившись, кое-как выпил пиво, пролив половину себе на колени. Элкью издал победный вопль, а Мэрион, отчаянно кашляя, бросил бутылку в угол палатки и снова занялся своим автоматом.

Непоседа и Энди отдали деньги радостно улыбающемуся Джонсу.

— Слушай, Элкью, только гремучая змея не дает шансов отыграться, — сказал Непоседа, поглядывая на Мэриона.

— Никто не смеет говорить, что Элкью Джонс жесток, как змея, — важно ответил Элкью. — Ставлю еще фунт стерлингов на моего друга.

Я открыл еще одну бутылку и, прежде чем Мэрион опомнился, сунул ему под нос.

— Шантажисты! Насильники! — простонал Мэрион, но вторую бутылку выпил гораздо быстрее, чем первую, и даже причмокнул, прежде чем лихо выкинуть ее из палатки.