— Господи, у меня в голове сплошной писк и щелканье.

— Эй, братва! Давайте поживее! Сколько можно вас ждать.

— Будь я проклят, если понимаю, зачем белые изобрели такой сложный способ для передачи информации. Надо потолковать с начальником школы. Я покажу ему, насколько проще наши дымовые сигналы.

— Мы на переговорный пункт, — объявил Мэрион, стоявший рядом с Дэнни. — Пойдете с нами?

Сияющий Маяк покачал головой.

— Нет, я лучше пойду в кино. Там сегодня фильм о ковбоях и индейцах. Увидимся в лучах восходящего солнца, бледнолицые.

Ски присоединился к Мэриону и Дэнни. До переговорного пункта было недалеко — перейти через плац, всего пять минут ходьбы. Усевшись за свободный столик, Мэрион и Ски взяли три бутылки содовой, пока Дэнни заказывал разговор с Балтимором.

— Придется подождать, — сказал он, вернувшись. Едва они хлебнули содовой, как гул голосов в здании переговорного пункта внезапно стих и глаза всех присутствующих обратились на высокого подтянутого полковника, который только что вошел.

— Это полковник Колмэн, командир полка спецназа, — шепнул Дэнни друзьям.

— Слышал, он набирает себе людей для третьего батальона, — сказал Мэрион.

— Надеюсь, он нас не заметит. Мне вовсе неохота связываться с сумасшедшими дьяволами из спецназа.

— Это уж точно.

— Хорошо, что Маяк не пришел с нами. Говорят, Колмэн предпочитает индейцев для своего разведвзвода.

— Еще слышал, что ребята из спецназа спят прямо на голой земле. Им даже не выдают коек.

— Что там коек! Их даже не отпускают в увольнение, так они умудряются напиваться прямо здесь, на базе.

— Да, братва, если я встречаю кого-то из спецназа, то всегда обхожу его стороной. Видали, какие у них кинжалы на поясе?

— Только сумасшедший может служить в таком полку.

Тем временем полковник Эд Колмэн заказал телефонный разговор и сел за стойку бара, справа от Мэриона.

— Здорово, морпех, — приветствовал он Ходкисса.

— Добрый вечер, сэр, — пробормотал Мэрион и, обращаясь к друзьям, добавил: — Ладно, мне пора, ребята, увидимся в казарме.

Колмэн выпил бутылку кока-колы и направился к телефонной будке, на которую сделал заказ Дэнни.

— Прошу прощения, сэр, — привстал Форрестер. — Но я жду звонка из Балтимора по этому аппарату.

— Виноват. — Колмэн кивнул и пошел к другому телефону.

— Ты что, очумел? — прошипел Ски, нагнувшись к Дэнни.

— Да ведь только...

— Никогда больше не говори так со спецназовцем, а тем более с Колмэном.

В это время зазвонил телефон, и Дэнни поспешно схватил трубку.

— Заказывали Балтимор, штат Мэриленд?

— Да-да, я Форрестер.

— Говорите.

— Дэнни, это ты? Ну, здравствуй, сын. Ты меня хорошо слышишь?

— Да, папа. Здравствуй.

— У тебя все в порядке, Дэн?

— Все хорошо, просто много работы, но я сегодня уже отправил вам письмо.

— Здесь Бад вырывает трубку.

— Привет, Бад!

— Дэнни... Дэнни!

— Как ты там, бандит, хорошо себя ведешь?

— А как же! Ты привезешь мне японский меч? Я уже сказал учителю, что принесу в класс японский меч.

— Постараюсь.

— Хватит, Бад, дай мне трубку... сынок, это мама.

— Здравствуй, ма.

— Сынок, они там с вами хорошо обращаются? Я сейчас председатель комитета матерей, а тут всякие слухи ходят. Они не заставляют вас ходить под дождем?

— Все отлично, ма, не волнуйся.

— Наверное, ты похудел.

— Наоборот, поправился.

— Мы так скучаем, Дэнни, пиши нам почаще.

— Хорошо, мама.

— Целую тебя...

— Дэнни, это опять отец. Ну, как там дела?

— Отлично, папа.

— Точно?

— Конечно.

— В отпуск никак не вырваться?

— Пока не закончу школу радистов и не распределюсь, ничего не могу сказать.

— Выше голову, сын, мы все с тобой.

— Я знаю, папа.

— У меня есть маленький сюрприз для тебя.

Телефон на несколько секунд умолк.

— Алло, Дэнни?

У него перехватило дыхание.

— Кэтти, — прошептал он.

— У тебя все хорошо? — Он закрыл глаза и до крови закусил губу. — Я так давно не получала от тебя писем.

— Кэтти... Кэтти, я люблю тебя!

— Дэнни, милый, я очень скучаю.

— Слушай, малыш... у меня тут были кое-какие проблемы... но теперь все уже позади.

— Мы все еще вместе, Дэнни?

— Да, да, да! Я хочу, чтобы ты знала, что я... что ты для меня... О Господи, я люблю тебя, солнышко, люблю, слышишь?