– Сынок, ты испортишь глаза, – с беспокойством говорила мать, замечая, что Айвангу не отрывается от книг.

Зато Сэйвытэгин был рад, что сын нашел занятие и даже не так часто выходит в море на своей собачьей упряжке.

Тем временем в тэпкэнском колхозе назревали крупные события. Проворовались председатель и счетовод колхоза. Комиссия, приехавшая из Кытрына, обнаружила крупную растрату, и виновных отвели под конвоем в районный центр. На пост председателя перебрали несколько кандидатур и остановились на Сэйвытэгине. Сперва он отказывался, но ему сказали, что в противном случае колхоз возглавит Кавье.

– Пусть я буду председателем, – согласился Сэйвытэгин.

В торжественную музыку симфонических концертов все чаще стали врываться призывные звуки труб военных оркестров. Новые песни появились и в Тэпкэне. Их пели дети суровыми глухими голосами:

Если завтра война,

Если завтра в поход,

Если темная сила нагрянет…

Они пели на школьных праздниках и в клубе, и Айвангу аккуратно ходил на все концерты.

Однажды в клубе он сказал Мынору:

– Все у нас хорошо здесь, только одного не хватает.

– Мало книг? – спросил Мынор.

– Нет, книг тут достаточно. К тому времени, когда мы доберемся до последней, привезут еще. Я говорю о другом. Мы провели электричество в клуб, в магазин, в школу. В ярангах горит «лампочка Ильича», а его-то самого у нас нет.

– Кого нет? – не понял Мынор.

– Портрета Ленина у нас нет. Такого большого, как на полярной станции. Ты видел? В кают-компании у них висит. Смотришь на него – и хочется поговорить с таким человеком…

– Как же так? – удивился Мынор. – Разве с портретом можно разговаривать? Ты ведь не шаман.

– Я с ним, как с живым человеком, хочу разговаривать, – пояснил Айвангу. – Это совсем другое дело. Помнишь Армоля, которого унесло на льдине?

Армоль был хорошим другом. Они вместе росли, ловили на лагуне бычков – канаельгинов, вместе ходили в школу и вместе начали охотиться по-настоящему. Парню не повезло. Его оторвало на льдине и унесло в открытое море.

– Когда я вспоминаю Армоля, то разговариваю с ним, будто он живой.

Мынор что-то возражал, но Айвангу уже не слушал его, занятый своими мыслями.

– Мынор, я сделаю портрет Ленина.

Тот удивленно поглядел на друга.

– Что ты говоришь? Разве можно такое?

– А почему нельзя? Ведь кто-то рисует эти портреты?

– Как же это так – нарисовать портрет такого человека? Рука не поднимется. Надо спросить у знающих людей.

– У меня поднимется.

Почему-то нерешительность Мынора убедила Айвангу в том, что он сможет нарисовать портрет Ленина. Он отправился к Гене Ронину посоветоваться.

Радист, как всегда, был весел и общителен. Он показал телеграмму от своей девушки. Айвангу начал издалека: он спросил у Гены, есть ли у него портрет любимой. Радист достал маленькую фотографию. Айвангу внимательно рассмотрел лицо девушки – она была очень юна.

– Портрет был бы лучше? Верно? – спросил он, возвращая радисту фотокарточку.

– Ну, это еще как сделать, – немного обиженно сказал Ронин.

– А кто рисует портреты?

– Портреты? – наморщив лоб, переспросил радист. – В общем художники.

– А как они рисуют?

– Точно не знаю. – Радист задумался. – Кажется, масляной краской на холсте. На материи. На той самой, из которой у тебя сшита камлейка. Но только прежде чем рисовать, надо холст загрунтовать, покрыть таким особым составом, на котором потом будет держаться масляная краска. Ну и краски соответствующие подобрать.

– А если на бумаге? – спросил Айвангу.

– Можно и на бумаге, – согласился Ронин. – Но настоящие художники предпочитают работать на холсте. Репин, Рембрандт, Куинджи. Знаешь, в Ленинграде есть два огромных музея с картинами – Русский музей и Эрмитаж.

– А кто нарисовал Ленина? – Айвангу перебил Ронина.

– Вот этого и я не знаю.

– – А в Ленинграде много портретов Ленина?

– Надо полагать. Есть и скульптуры.

– Это что такое?

– Ну, как бы тебе сказать… Каменные или металлические изображения.

– Вроде идолов? – обрадовался Айвангу.

– Ну зачем так? – Ронин улыбнулся. – У Финляндского вокзала стоит памятник на броневике. Наверное, бронзовый. Ленин смотрит вдаль. Очень хороший памятник.

– Вот бы увидеть его! – воскликнул Айвангу.

– И я бы с удовольствием взглянул хоть одним глазом, – с тоской в голосе сказал Ронин. – Послушай, Айвангу, с чего ты вдруг заинтересовался скульптурами и портретами Ленина?

– Сам хочу сделать, – коротко и деловито ответил Айвангу.