–  На человека охотятся словно на зверя?-спросил Эктор.

–  Не на человека, а на раба,-поправил его Мариус.-Охота есть охота, трофей есть трофей.

–  И они его убивают?

–  Если быстро поймают, то убьют, конечно,-пояснил работорговец.-Но бывали случаи, когда парня оставляли у себя в качестве раба, если он показывал достаточное проворство и изрядно веселил господ.

–  А если рабу удается сбежать?

–  Хм, это вряд ли. От таких-то охотников,-усмехнулся Мариус.- Впрочем я слышал, что существует указ консула, по которому рабу, избежавшему такой участи на охоте, дается вольная с подписью самого прокуратора.

Они ушли, унося с собой свой разговор, а у меня отчего-то отчаянно запрыгало сердце. Вольная за подписью прокуратора! Вот что мне нужно! Ну, почему я не мальчишка?!! А чем я хуже? А может быть…

Вечером Эктор куда-то уехал, и краем уха я услышала, что он должен был вернуться лишь завтра. Тогда я решилась на разговор с хозяином. Я знала, что Мариус ни за что не согласится вызвать на себя гнев граждан Рима, подсунув им девчонку вместо парня. Но скупость его не знала предела, и на этом можно было сыграть. Когда я заявила о своем намерении участвовать в охоте, он сначала громко рассмеялся.

–  С ума сошла, девчонка!-со слезами на глазах от душившего его смеха проговорил он.-Да мне голову оторвут.

–  Пусть сначала меня поймают,-заметила я.

–  Даже и не думай,- тут же посерьезнев, отрезал он.

Я решила действовать через его слабое место.

–  Господин, вы потеряете такие деньги,-с притворным сожалением молвила я.

Он задумался и наморщил лоб.

–  А впрочем.-Он оглядел меня внимательно с головы до ног.-Тогда на рынке я ведь принял тебя за мальчишку. Если надеть на тебя варварские штаны… Да-а…

Он снова стал размышлять, с прищуром осматривая меня.

–  Да-а, даже самая красивая женщина не стоит и четверти той суммы, которую можно выручить за мальчишку для охоты. А ты, худышка, стоишь гораздо меньше. Но нет… я не могу, хотя денег жаль, конечно, жаль…

–  Но, господин,-снова воспрянула я,-ведь по документам я - Скубилар. Разве может дэшу носить такое прозвище? И Квинтус покупал меня как парня, посмотрев на мою одежду и короткие волосы. В случае чего вы скажете, что знать ничего не знали, написано, мол, и все тут.

–  Эктор будет недоволен. Кажется, у него есть какие-то планы относительно тебя…

–  Он мечтает избавиться от меня, вот и все его планы. Разве нет?

–  И то верно,-обрадовался Мариус.-А может и впрямь отправить тебя к егерю.

Только волосы придется снова отрезать, а то уж подросли.

–  Хорошо!-радостно вскрикнула я.

–  Чему ты радуешься?-сочувственно спросил Мариус.-Неужели ты думаешь, что сможешь выжить в этой охоте?

–  Я выживу, господин!-заверила я его.-Я слишком хочу получить свободу!

–  И все-таки Эктору это не понравится,-снова с сомнением молвил Мариус..

–  Но почему вас это волнует?! Ведь вы же хозяин!

–  Он хорошо знает свое дело, и я не хотел бы потерять его,-пояснил он.

Я уже и не знала, как и чем убеждать упрямца. Другой бы на его месте уже давно бы прогнал прочь нахальную дэшу, которая позволяет себе докучать своему хозяину, а этот смотрит на меня с сочувствием, прячущимся в мешках под глазами.

–  Пожалуйста,-стала я просить его,-дайте мне этот шанс! Вы же видите, Эктор хочет меня погубить. Я умру, хотя не заслуживаю этого. Он меня убьет, потому что ни гомусы, ни свадьба эта дурацкая, ни ваш прочный забор не остановят меня. Я буду рваться на свободу.

Мариус раздумывал над моими словами минуты две. Потом сказал:

–  Раз так, тогда я отправлю тебя к егерю. Но предупреждаю сразу: тебе не выжить на охоте.

–  Таков значит, будет мой рок.

–  Решено.

Меня должны были отправить с посыльным от егеря вечером этого же дня. Но я была связана обещаньем. И хотя мне больше не грозили зубы и когти гомусов, я считала подлостью бросить их одних и лишить надежды на свободу. Ведь у меня-то она теперь была. Рискуя попасться на глаза охранникам, которые, однако, были не столь же бдительными по отношению ко мне, как их начальник, я вошла в клетку и открыла замок в двери, ведущей на волю. В корзине вместо еды теперь лежали три широких плаща. В приближавшихся сумерках они должны были скрыть моих друзей от людских глаз.

–  Ты идешь на верную смерть,-сказал мне Варк.-Бежим лучше с нами.

–  Прости, но я не пойду. Я намерена раздобыть себе вольную.

–  Тогда прощай. Может быть, еще увидимся.

–  Прощай, Варк. И вы, ребята. Спасибо вам за все. Надеюсь, что вам удастся добраться до вашей родины, а мне вскоре побывать там проездом.

Через час я, переодетая в мужские штаны и рубаху, выезжала из ворот поместья Мариуса в повозке егеря. Мне было жаль моих отросших почти до плеч волос, и я не стала их обрезать. Я просто надела на голову повязку, такую же как носили от солнца мужчины-рабы, и скрыла под ней свои волосы. Меня провожали многие рабы, кто с сочувствием, кто с недоверием и усмешкой глядя на меня. Я попрощалась лишь с Пеей и Рипшей, к которым очень успела привязаться, кивнула нашей кухарке, поклонилась смотревшему с балкона хозяину. Все они провожали меня на смерть, и я сказала им: "Прощайте"!