Я в отчаянье закрыла ладонями уши. Мне захотелось тут же испариться куда-нибудь.

Что за олухи! Глупые, глупые дэшу! Еще чуть-чуть и они объявят меня своей предводительницей и отправятся штурмовать ворота. Но до того как они действительно решаться на это, подоспеют охранники Мариуса, здорово отдубасят их, кое-кого выпорют прилюдно плетками, а меня… Я не могла даже представить, что сделает со мной Эктор.

Но меня спасла кухарка. Она выскочила из кухни с поварешкой в руках и разогнала все почтенное собрание в один момент, угрожая оставить всех без завтрака. Мне же, после того как закончила воевать, она тоже пригрозила:

–  Ты доиграешься, Скубилар! А играешь ты с огнем!

Я и сама это понимала, но того, почему именно мне выпадают на долю все эти злосчастья, понять не могла. Не дождавшись завтрака, я ушла в барак и забилась там в самый дальний угол. Мне снова захотелось заплакать. Будь проклят тот, кто первым назвал меня бигару! Хотя нет! Пусть будет пусто Боскусу! И зачем он привез меня на эту планету? Ну, а если уж привез, надо было довести дело до конца! Уж лучше бы мне стерли память! Я была бы сейчас не опасной бунтовщицей, с невольничьим клеймом на лопатке, а богатой жительницей Рима.

Я пробыла довольно долго в своем углу. Я вспоминала о Земле, на которой обо мне никто не вспоминал, о доме, которого у меня никогда не было, о своем ремесле, за которое я видимо и была теперь наказана богами. В конце концов, по старой своей привычке я начала рифмовать свои несчастья, мурлыча себе под нос. Впервые я делала это на чужом языке…

Как этот день ко мне жесток и одинок.

И только ночь одна добра и глубока.

И снова сердце, словно брошеный щенок,

Скулит, зализывая рваные бока…

–  Какая грустная песня,-услышала я голос рядом.

Это Пея принесла мне завтрак. Добрая душа. Она да еще, пожалуй, бабушка Рипша только и были добры ко мне и понимали меня. Они ведь были унчитос, но не были бигару. Они были послушны и исполнительны. А меня постоянно уличали в запретных стремлениях, даже если я их и не имела. Они проявляли бы ко мне больше сочувствия, в котором я очень нуждалась, если бы не боялись быть наказанными за это. Поэтому Пея поставила передо мной кувшин с молоком, положила кусок хлеба и поспешила удалиться. Я не стала ее останавливать и не обиделась на нее. Все было ясно.

Поскольку надсмотрщик не успел дать мне работы, я еще несколько часов каменным изваянием просидела в бараке. Но нужно было выходить, а я очень боялась. Мне не хотелось снова ощутить на себе пристальное внимание рабов Мариуса. Но меня в второй раз выручила наша повариха. Она со значением посмотрела на меня и велела идти перебирать в кладовке просо. За этим занятием, скрытая от всех глаз, я и провела оставшийся день. Бабушка Рипша нашла меня спящей над одним из мешков.

Но как оказалось день мой еще не был закончен, и главное испытание еще ожидало меня впереди. Приближалась ночь…

Я вышла из кладовки и, стараясь не шуметь, стала пробираться в свой барак. Но рабы, похоже, не спали. Где-то за хозяйственными постройками слышались возбужденные голоса. Подойдя ближе к этому месту, я с ужасом услышала свое имя из уст ни кого-то, а самого Эктора.

–  Вот ты где!- Один из охранников дернул меня за руку.-Где ты была?

–  В кладовке…

Через минуту меня притащили к месту сборища, и Эктор радостно встретил меня.

–  Да с чего вы взяли, что она особенная? Посмотрите на нее!-Он схватил меня за плечо, вытащив в круг.
– Она - обычная выскочка. Гомусы могут разодрать ее так же, как и любого из вас! И вам еще представится случай убедиться в этом!

Он что-то задумал, это стало совершенно очевидно. Я пыталась сообразить, что именно, но от ужаса в голову ничего не шло. Растерянно оглядывая окруживших меня рабов, я даже не пыталась ничего предпринять, чтоб спастись. Любая, даже самая отчаянная попытка стала бы бессмысленной и безнадежной. На балконах хозяйской половины стояли дэшу наложницы в ярких шелках. Некоторых из них привез сегодня с рынка хозяин. С очевидным любопытством и ревностностью, присущей женщинам, живущим в праздности и неге, они рассматривали меня, обсуждая мои внешние данные.

Я не слышала их выводов, хотя они говорили довольно громко. Мне важнее было услышать приговор Эктора.

–  Вы все будете наказаны очень сурово, если опять будете распускать глупые слухи!-продолжал Эктор. А сейчас быстро все расходитесь по баракам. Завтра вам очень рано вставать на работу!

Невольники зашевелились, стали расходиться очень медленно, недовольно бормоча что-то. Тогда охранники начали подгонять их ударами плеток. Послышались женские крики и ругательства. Площадь перед хозяйским домом опустела спустя несколько минут. Мариус, стоявший на одном из балконов, приказал всем наложницам удалиться в покои и подвести меня ближе.