Кухня опустела. Он сидел в углу и листал «Moto Journal», поджидая своего дружка Кермадека, пока тот считал скатерти и салфетки. Тот наконец заметил его и мотнул головой в его сторону: мол, ты чего, старина?

Лестафье закинул голову назад и приложил палец к губам.

— Уже иду. Мне осталось всего ничего.

Они собирались сделать круг по барам, но Франк вусмерть нажрался уже во втором по счету.

Этой ночью он снова провалился в дыру. Не в ту, детскую. Совсем в другую.

— Я… это… Ну… я хотел извиниться… Попросить у вас…

— Что ты хотел у меня попросить, мой мальчик?

— Прощения…

— Да я давно тебя простила… Ты ведь сам не верил в то, что тогда говорил, но все же будь поосторожнее. Надо бережнее относиться к людям, которые к тебе расположены… В старости сам убедишься, что таких совсем мало…

— Знаете, я думал о том, что вы мне вчера сказали, и понял — чтоб у меня язык отсох! — что вы правы…

— Конечно, я права… Я хорошо знаю стариков — знаешь, сколько их вокруг меня…

— Ну тогда, э…

— В чем дело?

— А в том, что мне некогда всем этим заниматься — искать место и все такое…

— Хочешь, чтобы я взяла хлопоты на себя?

— Знаете, я могу заплатить…

— Не начинай снова грубить, дурачок. Я все сделаю, но сказать ей должен ты. Тебе придется объяснить Полетте ситуацию…

— Вы пойдете со мной?

— Пойду, если хочешь, но ей и так прекрасно известно мое мнение на этот счет… Я ее давно настраиваю…

— Нужно подыскать что-нибудь классное, так ведь? Чтобы комната была хорошая и чтобы обязательно парк…

— Знаешь, это будет очень дорого стоить…

— Насколько дорого?

— Больше миллиона в месяц…

— Ох… погодите, Ивонна, вы в каких деньгах считаете? У нас теперь евро в ходу…

— Ах да, евро… Ну а я уж как привыкла, так и считаю, и за хороший интернат придется выложить больше миллиона старых франков в месяц…

— …

— Франк…

— Это… это все, что я зарабатываю…

— Тебе следует зайти в собес и попросить пособие, узнать, какая пенсия была у твоего деда, и подать документы в Совет на помощь, выделяемую иждивенцам и инвалидам.

— Но… Она ведь не инвалид…

— Может, и так, но ей придется разыграть спектакль, когда они пришлют инспектора. Полетта не должна выглядеть слишком бодрой, иначе вы почти ничего не получите…

— О черт, вот ведь хрень какая… Простите.

— Я заткнула уши.

— Я никогда не сумею заполнить все эти бумажки… Может, расчистите для меня площадку, хоть чуть-чуть?

— Не волнуйся, в следующую пятницу я буду в Клубе, уверена, все получится!

— Спасибо, мадам Кармино…

— Да не за что… Это самое малое, что я…

— Ладно, ладно, мне пора на работу…

— Я слышала, ты теперь шеф-повар?

— Кто вам сказал?

— Госпожа Мандель…

— А…

— Она до сих пор не забыла кролика по-королевски, которого ты приготовил для них в тот вечер…

— Не помню.

— Зато она помнит, уж ты мне поверь! Скажи-ка, Франк…

— Да?

— Я знаю, это не мое дело, но… Твоя мать…

— Что моя мать?

— Не уверена, но, возможно, нужно с ней связаться… Она могла бы взять часть расходов на себя…

— Теперь уже вы грубите, Ивонна… И не потому, что вы плохо ее знаете…

— Люди иногда меняются…

— Не она.

— …

— Только не она… Ладно, я уже опаздываю, пошел…

— До свидания, мой мальчик.

— И…

— Да?

— Постарайтесь найти что-нибудь подешевле, ладно?

— Посмотрю, что удастся сделать, и сообщу тебе.

— Спасибо.

В тот день стоял такой холод, что Франк был даже рад вернуться на раскаленную кухню к своим каторжным обязанностям. Шеф пребывал в хорошем расположении духа. От посетителей отбою не было, кроме того, он только что узнал, что в одном из журналов вскоре будет напечатан положительный отклик на его заведение.

— В такую погоду, дети мои, будет спрос на фуа гра и хорошее вино! Конец салатам, зелени и прочей ерунде! Баста! Мне нужны красивые и сытные блюда, и я хочу, чтобы клиенты уходили от нас «тепленькими»! За дело! Подбавьте жару, дети мои!

Камилла с трудом спускалась по лестнице. Все тело ломило, голова раскалывалась от чудовищной мигрени. Словно кто-то воткнул нож ей в правый глаз и медленно проворачивал его при каждом движении. На первом этаже ей пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Ее била дрожь, она задыхалась и уже собралась было вернуться, но поняла, что просто не сумеет сейчас вскарабкаться на восьмой этаж, уж лучше она потащится на работу. В метро она по крайней мере сможет сесть…