Олександр наконец открутил головку у “Златоглавой” и разлил ее по стаканчикам.

–  За перемены к лучшему!

Я запротестовал:

–  Говорили же - не будем! Мне немного. Поменьше.
– И пояснил: - Знаете, все-таки снимать будут.

–  Вы что, в первый раз?
– Мне показалось, Олександр искренне удививился.

Я потупился.

–  Да. Вообще странная какая-то история… Я ведь не актер. Меня сюда выбирали, вы не поверите, по голосу.

Мисаил радостно засмеялся:

–  Как? И вас?

–  Да. Приглашали мою подругу…

Мисаил продолжил:

–  А голос на автоответчике ваш.

Я удивился:

–  Да. Откуда вы знаете?

–  А я так же сюда попал, - сказал Мисаил.
– Пробовалась моя подруга, а позвали меня. Вероятно, за голос, высокий и звонкий… Причем ее не взяли, а я прошел.

–  Странно, - сказал я.

–  Ничего странного, - сказал Дима, - я где-то читал, что в молодости Горький и Шаляпин пошли записываться в хор Большого театра. Горького приняли, а Шаляпина нет, да еще, как у нас водится, оскорбили. Сказали - у вас, молодой человек, нет ни голоса, ни слуха.

Мисаил смущенно засмеялся.

–  Спасибо…

–  Что говорить, - сказал Дима со вздохом, - все мероприятие - полное говно. Я семь лет в этом деле и впервые вижу, чтобы подбор актеров осуществлялся через автоответчик. При этом наверняка считают себя новаторами.

–  Ну, не скажите. Что-то в этом есть, - заметил я примирительно.
– Рациональное зерно. Вот, например, наша сцена “Сны о красивой жизни”. Солидные люди, сидят на пароходе, пьют “Корвуазье”. Идея-то, в принципе, неплоха: у солидного человека должен быть солидный голос.

–  Какая “идея”?!
– Олександр даже поморщился.
– Помрежу по актерам было просто лень шевелиться, вот и все дела! Ходить, гитис-шмитис, по десять раз обьявления клеить… - Он пнул ногой какую-то железяку и совершенно другим голосом вдруг сказал: - Сколько металлолома! Золотые горы. Подгоняй грузовик, загружай и вези сдавать… Помните, в детстве собирали всякое железо?

Я кивнул.

–  У вас тоже? У нас самая главная ценность была - подшипники. Я жил на Масловке, у нас рядом с домом был какой-то железный заводик. И мы там у работяг в обед за пятьдесят копеек покупали подшипники. Через окно в подвале. А иногда и так просили.

–  Да… - Олександр вздохнул.
– Были люди в ваше время… Я этого уже не застал. Я вырос при капитализме. Волчьи законы… Мы все тырили. За пятьдесят копеек, когда я был молод, наверное, нельзя было даже спичек купить.

–  Как раз спички было можно, - меланхолически заметил Мисаил.

Олександр поднял с земли какую-то железку и взвесил ее на руке.

–  Из этого может получиться хороший кастет.

Он вдруг размахнулся и с размаху ударил железкой по бетонной шпале. Кусок бетона откололся, и на шпале осталась небольшая выбоина. Я испугался столь неожиданной агрессии и снова подумал, что этот Саша-Олександр все же чем-то очень похож на какого-то специфического литературного персонажа ХIХ века - может быть, гусара Долохова из “Войны и мира” или на его прототипа, графа Федора Толстого по прозвищу Американец, скандалиста и дуэлянта. И на чиновника по особым поручениям, и на гусара одновременно.

–  Зачем вы так, - примирительно сказал я, - не надо тут ничего ломать.

Олександр с довольным видом осмотрел железку.

–  Неплохо, неплохо.
– Он достал из сумки газету и аккуратно завернул в нее cвою находку.
– Булыжник - оружие пролетариата.

–  Вас с этим любой наряд заберет, - сказал я.
– Да еще деньги придется платить. Посмотрите, какая она страшная.

–  Да что вы, - церемонно сказал Дима. Он передразнил меня: - “Страшная”. Он все притворяется, на понт берет. Это же святой человек, мухи не обидит и сам всех боится.

В кармане Мисаила снова зазвонил телефон. Cначала он, взяв трубку, даже пошутил: кто говорит? Нет такого. Но потом возвысил голос - видимо, сказывалась усталость:

–  Да. Это я… Я же тебе сказал, - вдруг закричал он, - где я! Я же уже сказал!.. Я работаю! Хочешь - приезжай, посмотри!..

–  Жена, - снова уважительно кивнул Дима, - все беспокоится.

–  Пойду, посмотрю, как там моя, - сказал я.

–  Напрасно вы волнуетесь… - Дима снова покачал головой.
– Нас позовут.

За угол я повернул под громкий голос Мисаила:

–  Твою мать!
– кричал он, - мать твою!.. Я же тебе уже тысячу раз говорил, где я!..

В автобусе глазам моим открылась картина, полная мира. Марина тихо спала с моим журналом в руках, актеры из кабардинской группы, о чем-то оживленно беседуя на своем языке, все так же курили на заднем сиденье, блондинка с косой читала книгу. Она мельком посмотрела на меня и улыбнулась. (Где-то я ее все-таки видел…) Кроме того, в нашем полку прибыло. Рядом с автобусом стояла небольшая иномарка.

–  От Славы Зайцева, - перехватив мой взгляд, тихо сказала блондинка.
– Манекенщики. Тоже актеры. В вашей сцене, кстати, заняты…