Было видно, что она очень расстроена. Я взял ее под руку.

–  Ерунда, - сказал я.
– Наплевать.
– Жаль только, что так торопились сегодня. Можно было не ехать. Суббота все-таки.

Олександр удивленно оглядел нас.

–  Господа!
– сказал он.
– Я не понимаю причин вашего плохого настроения! Насколько я знаю, всем вам фон К. выдал утешительные двести рублей. Это три бутылки хорошей водки на брата! Буржуазия заботится о нас! Неужели вы этого не видите? Немедленно получите деньги и все едемте к “Яру”!

–  Тебе бы только к “Яру”, - сказал Эдик.

–  Почему “только”?
– Олександр обиделся.
– Можно в “Пропаганду”… А что ты предлагаешь?
– вдруг сказал он.
– Получить по ведомости три копейки, утереться и тихо отбыть на метро домой?! Неужели ваша душа стерпит такое унижение?.. Давайте тогда хотя бы набьем морду этому фон К.! Он, по-моему, сегодня без охраны… Вот это будет номер.
– Олександр радостно засмеялся.
– Актеры набили морду режиссеру! Мечта поколений! И какому!.. Да наши портреты будут в Бахрушина висеть… Или в музее МХАТа.

–  Мне плохо, - вдруг томно сказал Мисаил, - где тут мужская комната?..

–  Всем плохо, - строго сказал Олександр, - ты сначала деньги получи, а потом про мужскую комнату думай! Ишь, вспомнил!..

Деньги выдавала Маленькая Света. Я расписался в какой-то ведомости.

–  Мы вам еще позвоним, - пряча глаза, сказала Света.
– Как только все выяснится…

В магазине было малолюдно… Сейчас пишу, как говорится, “эти строки” и в который раз думаю - как изменилось время! Вы только представьте себе лет этак пятнадцать назад: суббота, три часа дня, винный магазин в районе метро “Водный стадион”, вы входите и тихо говорите, как бы сами себе: в магазине было малолюдно…

Берете пол-литру и, поправив канотье, удаляетесь. Нет, все-таки что-то происходит с Россией - то ли мы движемся в Европу, то ли нам вообще приходит конец, а может быть, все сразу, одновременно. Точно скажу одно - очевиден какой-то серьезный, исторический сдвиг в общественном сознании. Но что именно происходит, с близкого расстояния разобрать невозможно.

Вблизи “исторического сдвига” все были настроены по-деловому.

–  Закуски, закуски возьми, - говорил Мисаил, - хлеба там, икры баклажанной…

Олександр деловито пересчитал наши деньги. Марина, сделав каменное лицо, неожиданно отняла у меня сто рублей и спрятала в сумочку.

–  Хватит и ста!
– громко сказала она.

Все деликатно промолчали.

–  Мадмуазель, - с изысканной вежливостью обратился Олександр к белой, крашеной продавщице.
– Не покажете ли нам вон ту, квадратненькую? Это у вас что, “Топаз”?

–  Это у вас “Топаз”, а у нас “Балтийская”, - угрюмо сказала продавщица.
– И не ругайтесь мне тут.

Мисаил, отвернувшись от нас, вынул из кармана кучу смятых бумажек и, порывшись в них, выделил двести рублей.

Олександр укоризненно посмотрел на него.

–  Вот, - сказал он громко, обращаясь ко всем присутствующим, - и этот человек снимается в рекламе, его лицо, того и гляди, станет лицом какой-нибудь уважаемой во всем мире торговой марки!..
– И он ласково, но твердо вынул из рук Мисаила все, что там оставалось. После этого он любовно расправил деньги ладонью, аккуратно сложил их и спрятал в нагрудный карман.
– Вот так, - сказал Олександр, улыбаясь купеческой улыбкой, - так-то оно надежнее будет.

Самое удивительное, что мы все наблюдали эту картину с каким-то сонным безучастием. Только один из находившихся в магазине алкашей вдруг запротестовал:

–  Ты зачем у мужика деньги отнял? Отдай ему.

Олександр широко улыбнулся:

–  А тебе что, больше всех надо?

Алкаш промолчал. Я тоже хотел что-то возразить Олександру, но меня остановило общее равнодушие. Раз никто ничего не говорит и, главное, сам Мисаил отчего-то молчит, раз все молчат, подумал я, значит, все нормально…

–  Так что будете брать?
– недовольно спросила продавщица.

–  Как что?
– удивился Олександр.
– Разве мы еще не заказывали? Три “Топаза”. То есть “Балтийской”, три…

–  Э, э!
– оживился Эдик.
– Куда три?! Две хватит. Я вообще с вами не пойду, мне домой надо.

Олександр сделал вид, что не слышит.

–  Три “Топаза”, - повторил он, - две буханки хлеба…

–  И икры.
– напомнил Мисаил.
– Баклажанной. Жрать хочу! Вы вчера дома у меня все сожрали! Как Мамай прошел!