— При детях? — ужаснулся Энрике.

— А то как же.

Квартира чистюли Ричарда сияла выскобленными деревянными полами и черной глянцевой кожей диванов. На книжных полках — россыпь цветных корешков и видеокассет с японскими мультиками. Один из них успешно приковал к стульям Дональда и Дарси. «Карманные монстры», сделан в начале девяностых и тогда же заработал дурную славу: тысячи японских детей бились в истерических припадках, напуганные мерцающими глазами одного из персонажей. Непохоже было, что на Лилиных отпрысков фильм подействует таким же образом. Дональд скучно взглянул на меня и вместо приветствия засунул палец еще глубже в нос. Безмятежная Дарси не удостоила меня даже этим, уткнувшись в раскрошенный шоколадный бисквит, который она запивала из пластиковой чашки-непроливайки.

— Умеешь ты с ними управляться, — заметила я с одобрением.

— О нет, это ты умеешь! Мне звонила полиция, и я все знаю о ваших приключениях. Как тебе удалось отыскать беднягу Дэвида? И куда ты его дела?

— Долго рассказывать. Лучше скажи мне, как тебе удалось его потерять?

— Он просто выскользнул у меня из рук, пока я истекал слюной у прилавка с винтажными джинсами «Ливайз». Полчаса я метался по блошиному рынку в надежде его обнаружить, а потом уже испугался — его ведь могли и украсть. — Говоря это, Ричард поманил меня пальцем, кивнув головой в сторону своей спальни. Мы устроились там, оставив дверь открытой, чтобы не выпускать детей из виду.

— Я отвезла Дэвида в Роппонги-Хиллс. Лиля была там. И не то чтобы одна. — Я насмешливо подняла бровь.

— Видишь ли... — Ричард виновато вздохнул. — Вначале я и сам не знал, куда она отправляется по субботам и воскресеньям. Дети болтали что-то невразумительное о цветочном человеке, но я думал, они имеют в виду симпатичного мальчишку, доставляющего букеты. Че и его ребята объяснили мне, как все обстоит на самом деле.

— Это любовь? — спросила я, зная, что он ответит. У меня не было сомнений в том, что брак Лили выживет, а история с иемото увянет, как сорванные луговые фиалки. Что ж, тем лучше для этих детей.

— Какая там любовь... Все дело в ее тщеславии. Лиля стала президентом иностранных студентов — это раз. У нее за поясом три учительских сертификата — это два. Точнее — за подвязкой. У нее должны быть прелестные кружевные подвязки.

— Да, неплохие, — утвердительно кивнула я.

— Вот оно что! Ты их видела собственными глазами? Сегодня в Роппонги, я полагаю?

— Дядя Ричард, я хочу еще бисквитик! — донеслось из гостиной. Малыш Дональд вспомнил о нашем существовании.

— Коробка на столе, мой сладкий. Возьми себе сам, — спокойно ответил Ричард и подмигнул мне. — Я пытаюсь воспитать в нем веру в свои собственные возможности.

— Иемото, на мой взгляд, рискует своей репутацией, — заметила я. — Это классический случай сексуального домогательства. Если он бросит Лилю, она может подать на него в суд.

— Сколько в школе учеников, как ты думаешь? — спросил Ричард.

— Тысяч двадцать. И у двенадцати тысяч есть учительские сертификаты. — Я начала догадываться, к чему он ведет.

— То-то и оно! Если бы он употреблял своих студенток каждый раз, когда выдает лицензию или что-то в этом роде, ему пришлось бы изрядно попотеть. Почище, чем дешевой девке в бангкокском притоне.

— Пожалуй что так, — согласилась я, отметив незаурядность сравнения. — Большинство кандидаток на получение лицензии даже не появляются в штаб-квартире Каямы. Они учатся на дому у преподавателей. Так что кое-кто наверняка обошелся без уплаты оброка.

— Сакура знала о шалостях шефа, — заявил Ричард. — Лиля рассказала мне однажды, как Сакура ее напугала, устроив за ней слежку до самого дома. Кузина решила, что дело в ее жилье в Роппонги: дескать, Сакура хотела удостовериться, что адрес достаточно престижен, чтобы назначить Лилю президентом клуба. Держу пари, что Сакуре было до смерти любопытно, где Масанобу Каяма проводит время за интимным завтраком.

Выходит, у Лили и иемото имелся серьезный мотив для убийства. Но стали бы они рисковать? Репутация школы погибла бы навсегда, а Лиля потеряла бы семью, положение в обществе и право видеть детей.

Мысль о том, что мать симпатяги Дэвида могла быть убийцей, заставила меня вздрогнуть. С этими блондинками ни в чем нельзя быть уверенной.

— Зря я оставила его в Роппонги. Это было безответственно. — Я почувствовала дрожь в коленках и прислонилась к стене.

— Не мели ерунды. Ты буквально спасла мальчика на блошином рынке. Это, черт побери, очень даже ответственно. А вот опираться на мою безупречную стенку — безответственно, уверяю тебя. После тебя останутся следы, которые мне придется оттирать. Ты такая грязная, детка.

— Я же не на балу была, а на барахолке. Кстати, что ты там делал, если не секрет?

— Тебя высматривал, что же еще. Подумал, что было бы неплохо помириться, столкнувшись там неожиданно. Вспомнить старые добрые времена, когда я таскал за тобой по рынку всякую рухлядь. Правда, когда я потерял Дэвида, все эти намерения вылетели у меня из головы.

— Откуда тебе известно расписание блошиного рынка Того? И с чего ты, собственно, взял, что я там буду? — Оттого, что Ричард соврал, мне вдруг стало здорово не по себе. Он помолчал некоторое время, затем поднял на меня свои голубые глаза: